|
К 300-летию победы русской кавалерии под Городнёй (11 февраля 1709 г.) |
|
|
Написал Артамонов Владимир Алексеевич, к.и.н.
|
|
28 апреля 2009 |
С января 1709 г. защита центра России от шведского нашествия отошла на второй план. Русская армия держала под контролем положение на Левобережной Украине (Гетманщине). Украинский народ и казаки не поддержали измену Мазепы. Добрые вести царь Пётр I получил от русского посла в Стамбуле П.А.Толстого: османский двор держит «несумнительный покой» с Россией, «не слушая ни от кого каких-либо соблазнов» и «в приходящую весну может ваше величество быти бессумнителен так от самих турок, как и от татар»[1]. В начале февраля Петр отбыл в Воронеж для инспекции кораблей. На Гетманщине в это время шведская и русская стороны оспаривали друг у друга инициативу. В конце января русские попытались повторить опыт успешной атаки под Добрым против стоявших на зимних квартирах в районе д.Сорочинцы и Ковалёвка двух шведских полков. Однако в ночь на 27 января 1709 г. Карл XII с пятью шведскими конными полками быстрым маршем пошёл наперерез из Зенькова на юг к Опошне, где стоял русский форпост генерал-майора графа О.Р. Шаумбурга с драгунами и казаками. Едва Шаумбург успел выставить силы для отпора, как сзади с полтавской дороги шведская конница и пехота с двух сторон стали обходить Опошню. К этому времени из Котельвы подоспели 6 драгунских полков Меншикова, который построил их вместе с казаками на неровной («в буераках») местности. Атаки шведской конницы несколько раз отбивались огнем и та откатывалась к пехоте. («И пока неприятельская пехота на нас не наступала, по то время мы с неприятелем бились. Только неприятель с одною конницею не вдруг отваживался наступать, но назад к пехоте отдавался и, случась со оною, паки наступал» - писал князь 27 января царю).Когда шведы пошли вперед вместе с пехотой, а с правого фланга появились новые силы противника, «казаки, затревожась от оного», беспорядочно («своим маниром») побежали и смяли своих драгун («несколько шквадронов наших поломали и в конфузию привели»). Всем пришлось отступать от Опошни чуть ли не до Котельвы и Краснокутска. Придворный историограф Карла XII Г.Адлерфельд писал, что русские потеряли около 400 чел убитыми, две пары литавр и пять штандартов. В Опошне был разграблен валахами обоз и захвачена военная переписка генерал-лейтенанта К.Э.Рённе. Однако позже русские отбили трофеи и своих пленных. У шведов якобы было всего двое убитых и 17 раненых[2]. Генерал А.Л.Левенгаупт фантазировал, что шведы якобы едва не захватили самого Меншикова и Ренне. Светлейший князь сообщил, что «отшед от неприятеля с полмили, нажидали еще его на себя, но тот больше не пошел… Неприятель великого вреда нам не учинил, но на обе стороны ровной ущерб»[3]. Захват шведами Опошни открывал путь через Ворсклу для вторжения на «русскую Украину». (Русская территория, заселённая украинцами, ушедшими с запада под защиту Русского государства, называлась «Слобожанщиной»). Бой 27 января показал, что сбрасывать со счетов силу Шведской армии и готовить против неё «генеральную баталию» пока рано. 7(18) февраля был опубликован универсал о причинах задержки полевого сражения. «Что же принадлежит о самохвальных его, короля шведского, ложных объявлениях, будто над войском нашим, причитая уступление войск наших, доброго воинского разсуждения учиненное, для утомления его войск и побегу, и то надлежит во смотрении иметь, что в нынешния веки и сильнейшие и обученнейшие войски и славнейшие генералы, кроме отчаянных вертоглавов, без крайней нужды и усмотренного фортелю никогда до главной баталии не приступают, но воинские свои действа отправляют вымыслами, утомляя неприятеля маршами и партиями, ибо трудно на одной баталии главное щастие и благосостояние своего госдарства отважить, но с помощию Вышняго, мы, усмотря удобное время, и место, от оной баталии не отречемся»[4]. Перед отъездом в Воронеж Петр наметил очередные удары по противнику. 6 февраля Шереметеву было указано атаковать у Лохвиц корпус генерал-майора кавалерии, барона Карла Густава Крейца. Фельдмаршал должен был пройти близь Гадяча и, отрезав Лохвицу от главной неприятельской армии, атаковать барона . Если Крейц не примет боя, то следовало взять Гадяч, не имевший укреплений у р.Псёл. Гадячский замок надо было попытаться бомбардировать или зажечь, но не штурмовать. Если замок без потерь взять не удастся, то следовало сжечь хотя бы предместье. Если Крейц же примет бой и вблизи окажется король, то советовалось отступать, чтобы отвлечь шведов от Полтавы и ближних к Запорожью мест, а потом соединиться с корпусом Меншикова, который постоянно будет следовать за врагом. В том случае, если Крейц пойдет к Днепру, то надо было «искать над ним поиску» вместе с генерал-фельдмаршал-лейтенантом Г.Гольцем. При вторжении шведов в Великороссию, следовать за ними сзади или сбоку, «разлучая от казачьих городов»[5]. Меншикову до весеннего паводка предписывалось связывать силы главной армии Карла постоянными нападениями. Если «неприятель пойдёт вдаль, то у оного передом итить, а ежели назад пойдет, то последовать оному как близко возможно», особенно в том случае, если тот соберется помешать рейду Шереметева[6]. 7 февраля царь, учитывая большую помощь донских казаков и калмыцких всадников, указал привлечь к маю дополнительно 3 тысячи донцов и такое же число воинственных представителей западно-монгольского племени. Одновременно Петр I 8 февраля через пленённого под Лесной обер-аудитора (военного судью) Э.Ю.Эренрооса (фон Клинтена) под предлогом обмена пленными, предложил шведскому первому министру К.Пиперу условия мира между Россией и Швецией. Русское правительство предлагало признать за Россией часть Карелии и за денежную компенсацию часть Ингрии с Петербургом, при невмешательстве обоих государств в дела Речи Посполитой[7]. Английский посланник в Москве Чарлз Витворт, наблюдая настроение в столице, заметил, что мир был бы заключен завтра же, если бы французский король Людовик XIV побудил шведов принять денежную компенсацию за Ингрию[8]. На мирный жест царя Карл 8(9) февраля ответил карательным кавалерийским рейдом от Котельвы на Слобожанщину. «В застоявшуюся зиму король собрался совершить опустошительное вторжение на несколько миль вглубь России, чтобы показать московским подданным войну, которую противная сторона несколько лет вела в Лифляндии»[9].Разорять украинские сёла и городки Слободской Украины вместе с королём отправился и Мазепа с мазепинцами. Полки Шереметева и Меншикова находились к востоку от Ворсклы в районе Богодухова и Ахтырки. Чтобы обмануть русский заслон из 1200 драгун у д.Хухры, король удачно использовал военную хитрость – пустил вперед валашскую конницу, под «завесой» которой скрытно приближалась регулярная кавалерия. Как только русские напали на валахов, те разлетелись в стороны и шведы прирубили до 90 человек[10]. Шведская пехота и артиллерийская колонна, которая выбралась из Зенькова, сожгла Куземин, но добралась только до д.Хухры, которая дотла была испепелена. Вслед за этим «9(10) февраля мы сожгли предместье Ахтырки» - писал лейтенант Ф.Х.Вайе. Подполковник Т.Функ, появившись у сожжённых предместий Ахтырки, не осмелился захватить её из-за превосходства русских сил. Чтобы шире забрать полосу опустошения, король повел за собой к Краснокутску артиллерию, пехотную гвардию и Дальский полк. Пехоту сопровождали конные драбанты, Лифляндский полк Дворянского знамени, Смоландские рейтары, полк Крусе и драгуны Дюкера и Таубе. Левую сторону взял генерал-майор Х.Ю.Гамильтон с полками Естгётским, Южно-Сконским, Карельскими рейтарами и драгунами Шрайтерфельта[11]. 10 февраля король сбил передовые посты и, преодолевая глубокий снег, ворвался в Краснокутск. За ним, недалеко от монастыря, он встретил русский строй, опрокинул его без единого выстрела и преследовал почти до Городни. Генерал-лейтенант Рённе из Богодухова в день боя писал, что кавалерия короля во главе с драбантами напала рано утром на 6 драгунских полков Шаумбурга, выбила их из Краснокутска и гнала 5 вёрст, но только до Городни[12]. Большое кавалерийское сражение 11 февраля под Городнёй окончилось русской победой и отбросило шведов назад на Гетманщину. Бессмысленно сводить шведский провал к невыносимым природным условиям, как это пытались представить шведы. Глубокий снег с обледеневшим настом и разлившийся позже потоп из-за внезапной оттепели изматывали как шведских, так и русских солдат и лошадей. Дерзкому нападению короля русская сторона, как и прежде, противопоставила огненный бой. Гренадеры и драгуны спешились «в прикрытии за засекою во рву», встретили конницу неприятеля залпами из мушкетов и ручных мортирец и привели «в великую конфузию». Рённе с подъёмом доносил: «учинил неприятелю добрый отпор и погнали … до самого Красного Кута назад. А где был сам король швецкой з драбанты и з другими своими полками, и в том месте [шведы были] раза в пять и больши они нас, а мы их гоняли»[13]. Король в очередной раз чуть не расстался с жизнью. Десяток драбантов было перебито, много ранено, в том числе и их лейтенант, Юхан Ерта. (Вайе писал о 8 застреленных драбантах и одном пленённом). Часть русских полков пошла вдоль кустарников к Краснокутску и рассеяла Смоландских рейтар. Шведов, несмотря на присутствие короля, охватил хаос. Левенгаупт вспоминал, как он, выхватив шпагу, пытался остановить бегущую конницу, но всадники, крича «стой, стой!» снесли его самого и увлекли назад[14]. После счастливого боя были захвачены шведские знамена, литавры и несколько пленных[15]. Как писал Вайе, в плен чуть было не попал и Мазепа. Наблюдая панику среди своих покровителей, он безнадёжно произнес: «non putavi suecos fugam dare» («не думал, что шведы способны на бегство»)[16]. С 12 февраля началась внезапная оттепель, все речки и ручьи превратились в бурные потоки. Назад через р.Коломак шведы вместе с артиллерией переправлялись целый день. При отступлении шведы проводили тактику выжженной земли - «так как все вокруг были враждебны» - писал Левенгаупт. С «русской Украины» (так шведы называли Слобожанщину) угонялись женщины, дети и скот. Были испепелены городки Смелое, Терны, Веприк, Колонтаев, Краснокутск, Коломак, Рублевка, Городня, Мурафа, Хухра, Каплуновка, Лутище, Котельва[17].. «Неприятель…жителей мужеска и женска полу в неволю побрал, невинных младенцев живых в снег и в воду побросал»[18]. Мазепа не только не возражал против выжигания земли, на которой жили украинцы, но как раз 12 февраля, под ливнем с громом и молниями, пожелал дальнейших успехов шведскому оружию и польстил, что король был в восьми милях от Азии[19]. Король приказал генерал-квартирмейстеру А.Юлленкруку разузнать о дорогах в Азию, чтобы «можно было сказать: мы были в Азии». По словам Юлленкрука, после этого Мазепа «очень испугался, потому что просто шутил… и обещал немедленно явиться с извинением… Король много смеялся и сказал: «Вы так напугали старика, что он заболеет». — Я отвечал: «Не моя будет вина, если он захворает или умрет. Я его не просил шутить с Вашим Величеством»[20]..От Краснокутска каролинцы, отступали «по шею в воде». Это отступление было похоже на бегство. У Рублёвки при переходе через р. Мерла много лошадей и повозок ушло под лёд. 16(17) февраля король приказал сжигать лишние фуры и бросать захваченный скот. Лошади околевали в ледяной воде, утопло четыре десятка больных гвардейцев, которых перевозили верхом. Только одну пушку переправили через поток, остальные были опрокинуты напором воды. 18(19) февраля через рукава Ворсклы шведы чуть ли не вплавь добрались до Опошни. Преследовать и разбивать на переправах уходящего противника Рённе не имел возможности. Отряд Гамильтона, не встретив русские войска, с исключительной жестокостью выжег на своём пути все города и деревни. Городок Олешна, вздумавший сопротивляться, был взят штурмом и все его жители были перебиты («Die Еinwohner der Stadt Holesna… hatte er …bestürmen und massacriren lassen»)[21]. «Рыдания и стенания толп могли бы камень сдвинуть с места» - писал Р.Петре. «Король приказал генерал-майору Гамильтону выжечь всё в той местности. Этот приказ получили и казаки, размещённые в Зенькове. В соответствии с этим отряды короля и он лично своей высокой персоной опустошали и сжигали всё, вплоть до пограничного с «Татарией» городка Коломак»[22]. Опустошительный рейд шведов продолжался всего 3 дня – его сорвала Русская армия, которая выбила противника со Слобожанщины и защитила украинцев, живших восточнее г.Коломак. Мурафа и Коломак оказались самыми восточными пунктами, куда ступила нога шведского монарха. О прорыве за Харьков к Москве нечего было и думать.
[1] Письма и бумаги императора Петра Великого. (Далее ППВ). М.,1952. Т.9. С.692.
[2] Adlerfeld G. Leben Karls des Zwölften. Frankfurt und Leipzig, 1742. Т.3. S.185-186.
[3] ППВ.Т.9.С.641. 50 человек, захваченных шведами под Опошней и а также другие пленные были отбиты 4 февраля русскими.
[4] Труды императорского русского исторического общества. СПб.,1909. Т.4. Прим. к главе 10, С.23. 29 марта царь предупреждал А.Д.Меншикова не давать баталии в его отсутствие. - ППВ. Т.9 № 3140. 19 мая Меншиков отвечал, «что баталии давать елико можно, оберегаемся». - ППВ.Т.9 С.905-907.
[7] ППВ. Т.9. № 3179, 3187, 3190, 3199. и прим.
[8] См. его письмо от 31 марта (11 апреля) 1709 г. – Сб.Русского исторического общества СПб., 1886. Т.50. С.161-162.
[9] Weihe Fr.Chr. Löjtnanten Fr.Chr. von Weihes dagbok 1708-1712. // Historiska handlingar. Stockholm, 1902. Del.19. N1. S.30.
[12]Каролинцы, преувеличивая, писали, что они «устилали мертвыми телами дорогу», причём мазепинец Герцик якобы зарубил собственноручно 30 врагов. Если верить Вайе, то было убито до 500 человек, захвачены литавры и 2 штандарта. Adlerfeld G. Т.3. S.189.
[13] ППВ. Т.9. С.693-694.
[14]Lewenhaupt A.L. Adam Ludwig Lewenhaupts berättelse med bilagor. Stockholm, 1952. S.218.
[15] ППВ.Т.9.С.693-694. См. также From P. S. 259.
[17] Гистория Свейской войны. М.,2004. Вып.1. С.296; Шутой В.Е. «Борьба народных масс против нашествия армии Карла ХII в 1700-1709 гг.». М.1958. С.348-350.
[18] А.Д.Меншиков И.И.Скоропадскому 16(27) февраля. – ППВ.Т.9.С.691.
[19] Adlerfeld G. Т.3. S.190.
[20] Гилленкрок А. Гилленкрок А. Современное сказание о походе Карла ХII в Россию // Военный журнал. 1844. № 6. С.77-78.
[21]Weihe Fr.Chr. S. 33-34.
[22] Siltmann D.N. S.292. Коломак был на расстоянии около 60 км к северо-востоку от Полтавы и на таком же расстоянии от степного пограничья запорожских казаков. Эту местность нельзя относить к «Татарии» (причерноморским степям Крымского ханства).
|
|
|
|
|
Исследования 
