Источник: "Известия"

Русский язык — средство терапии для российского коллективного бессознательного

Советская власть добилась того, что русский язык стал одним из шести рабочих языков в ООН, но теперь мало кто представляет, зачем это было нужно. О значении русского языка для сегодняшней России рассказывает Сергей Градировский, эксперт Центра стратегических исследований при Полномочном представителе Президента Приволжского федерального округа.

— Вы работаете в комиссии по развитию этнокультурных и конфессиональных отношений и гражданской идентичности. Какую роль во всем этом играет русский язык?
— Язык — сильнейшее объединяющее начало для всякой страны, а тем более такой огромной и многообразной как наша. Языковые деформации — вызывают деформации (нестроение) в устройстве самой страны. Языковую идентичность дополняет гражданская. Наше государство столкнулось с одной весьма серьезной проблемой: после распада СССР у страны исчезло ощущение единства. Оно не было перенесено с СССР на РФ. И последствием этого стало первенство этно-национальной идентичности: республики во главу угла поставили этно-национальное самосознание. Чтобы сохранить управление в стране, необходимы общие цели, представление об общем будущем, выраженном на едином языке.
— Как же русский язык заставит, например, чиновников думать о государственной пользе?
— Язык — уникальное средство мобилизации. Язык обеспечивает доступ к коллективному бессознательному. Ведь не секрет то, что сегодня психоанализ и другие психотерапевтические техники успешно применены в работе с индивидуальным бессознательным. С помощью языковых средств можно работать и с массовыми страхами. И такими «психотерапевтами» должны стать основные «операторы языка» — политики, журналисты и учителя. Как известно, единой Германию сделали именно школьные учителя, которые неустанно проповедывали идею культурного, а значит на следующем шаге, политического единства. И выросла новая нация — объединенная Германия.
— Но что именно должны делать эти «новые психотерапевты»?
— Вести правильную языковую игру. Ну, например, крайне важны высказывания первого лица. Особенно нашего с вами президента. Политическая реальность складывается не столько из программных выступлений, сколько из повседневных ежедневных высказываний. На что они нацелены? На какие народные ожидания рассчитаны? Или какие формируют? Из какой реальности говорящего исходят? И если деструктивных элементов окажется больше — ждите смуты. Соответственно, коллективным поведением можно управлять не только с помощью права и силовых ведомств, но и с помощью языка! Существует такое явление, как опережающие перемены в языке: перемены в языке предвещают изменения в обществе. Верно правило: если говорить о чем-то языком, понятным народу, идея становится народной.
— Но многие опасаются, что в реальности наш язык вытесняется неким английским новоязом. Сможет ли он объединять нацию?
— Мы способны избежать этого. Язык вмещает в себя всю историю нации, каждое слово в нем — значимо, т.е. хранит память. Хождение чужого языка подобно хождению иностранной валюты. Англицизмы подобны долларам. Чужая валюта разрушает национальную кредитно-денежную систему, нарушает оборот, выводит в “тень” целые сектора экономики. К подобным же системным нарушениям приводит хождение чужого языка. Между прочим, во Франции снимаются молодежные сериалы, чтобы завтрашнее поколение говорило на правильном родном языке.
— Боюсь, в отечественных сериалах эта идея не популярна...
— Всему свое время, в нашей стране важность попечительства языка и работы с языком уже осознана. Ведь как известно, мы только долго запрягаем.
Например, существует интересный феномен: попытка перевести научную школу с русского на другой куда менее развитый язык, как правило, тормозит научное развитие в данной области, отбрасывает данное научное сообщество далеко назад (таких примеров на постсоветском пространстве — полно). Стоит ли? Люди просто забыли, что русская научная библиотека по объему занимает третье место в мире (после английской и немецкой).