26 ноября в Украине с боль­шой помпезностью отмечали скорбную дату — 72-летие го­лода 1932 — 33 годов. При иных обстоятельствах я бы никогда не стала затрагивать эту тему: у меня в 33-м году умер прадед. Умер, отказавшись от своей пайки той скудной пищи, которая лось, чтобы выжили внуки. Однажды утром его нашли мертвым в кресле с книгой на коленях. О своем прадеде, об отце, который весной 33-го ребенком, ползая на коленях, собирал лебеду, чтобы  можно было сварить похлебку, я рассказывала и дочке.

И вдруг накануне «роковин» она прихо­дит с занятий и говорит (видимо, проводи­лся тематический урок): «Мамо, а ти знаєш, у 33-му році кацапи вивезли все зерно з України і 10 мільйонів українців померло».

Я понимаю, учителя—люди подневоль­ные, они выполняют установки Президен­та, заявившего о необходимости внесения изменений в учебные программы средней школы по истории Украины, особенно та­кой темы, как голодомор 32-33 годов.

«Честнее изложить, что это была за трагедия», - заявил Ющенко 8 февряя 2005 г. во время встречи с активом Житомирской области (УНИАН). Что ж, давайте, о ней честно и откровенно.

Возмущает цинизм политпропагандистов, которые хотят на генетическом уровне вбить в подсознание целого поколения ужас перед голодом и ненависть к России как его при­чине. "Голодомор» превращают в часть общественного бытия граждан Украины, дела­ют неотъемлемой частью их мироощущения.

При столь усиленной раскрутке идеоло­гического символа «голодомор-этноцид» никому и в голову не должно прийти усом­ниться в истинности приводимых цифр, равно как и в достоверности самой кон­цепции. Признание голода 33-го года как геноцида украинцев на международном уровне (а также внутри страны) стало од­ним из краеугольных камней государствен­ной политики Украины, а также своеобраз­ного «символа веры» «свідомих» украинцев.

Это зафиксировано, в частности, в не­давнем (от 4 ноября с. г.) указе Президен­та Ющенко «Об оказании почестей жерт­вам и пострадавшим от голодоморов в Украине». При этом образу голодоморе отводится двоякая роль.

Во-первых, он должен обозначить вра­га, некое «абсолютное зло», сыгравшее роковую роль в жизни украинской нации.

А во-вторых, внедрить в коллективное сознание украинцев чувство невинной жертвы, а «врагу» в его собственных гла­зах и в глазах мирового сообщества при­вить комплекс вины и наложить на него мо­ральные, а ест повезет, то и материаль­ные обязательства.

По замыслу создателей бренда "голодомор", он должен сталь мощным консолидирующим фактором, призванным объединить нацию, послужить крепким фундаментом украинской государственности. Об этом откровенно сказал глава Украинской греко-католиче­ской церкви Любомир Гузар: «Память о го­лодоморе— это «нациетворческий элемент». Она, по Гузару, представляет собой «фунда­ментальную ценность, объединяющую обще­ство, связывающую нас с прошлым, без ко­торого не может сформироваться единый государственный организм ни сейчас; ни в бу­дущем» («Обозреватель», 26 ноября 2003 г)

Это также подчеркивали и американские конгрессмены в резолюции палаты предста­вителей конгресса от 22 октября 2003 го­да, утверждая, что признание голодомора необходимо для «восстановления украинской идентичности». По их мнению и церковно­го иерарха американского происхождения, у нас за сотни лет исторического развития не было ничего, кроме голодомора, чем можно было бы гордиться, что являлось бы «нациетворческим элементом».

Для продвижения концепции "голодомора-этноцида" Ющенко со товари­щи освоили популярную в американ­ском истеблишменте риторику «борьбы с международным терроризмом": "Правда про голодомор — це внесок, який Україна повинна зробити на захист людяності. Правду про організоване вбивство голодом важливо сказати саме тепер, коли нашій цивілізації кинуто глобальний виклик з боку міжнародного тероризму. У боротьбі із цією загрозою дуже важливою є не лише військова, а й моральна перевага. Забуття геноциду — терору проти цілих народів дає ідеологам тероризму можли­вість знаходити нових прихильників твердячи про «подвійні стандарти» в політиці держав і міжнародних структур» (Ющенко, «Без цензури», № 37. 21-27.07.03).

Знай наших! Признает международное сообщество моральную (а лучше, если и материальную) ответственность Pocсии перед украинским народом — сразу же террористы-смертники лишатся «моральної переваги» и «можливості знаходити нових прихильників» в борьбе с "демократией и прогрессом по-американски» Современные украинские идеологи считают, что во время голода 1932—33 годов умирали главным образом только украинцы». В материалах, распространенных в Рос­сии украинским посольством в декабре с.: г., голодомор 1932—33 годов подается как сознательно спланированная акция против украинской нации. Утверждается, что «документы Политбюро свидетельствуют об организации осенью 1932 года так называемых зеленых эшелонов для обеспечения промышленных центров России продуктами питания к празднику октябрьской революции. Тогда из Украины массово вывозили не только посев­ной материал, но и повседневные продукты питания, что обрекало людей на голодную смерть».

Россия упрекается в том, что «голодное лихолетье 1932-33 годов не стало историческим прошлым, а осталось незаживающей физической и духовной раной украинского народа, которая резкой болью пронизывает память многих поколений».

А для «восстановления исторической справедливости, раскрепощения обще­ственного сознания» необходимо дать юридическую оценку, поскольку западные юристы в этом деянии Кремля «выделили национальную составляющую». Мы все больше отдаляемся от этих трагических событий. И с каждым годом возрастают манипуляции с количеством их жертв. Цифра 600-700 тыс. человек, которую признавали в со­ветскую эпоху, сначала увеличилась до 5-3,5 млн. человек в начале независимости потом—до 7, а со временем достигла 10 млн.

Недавно один читатель «2000» назвал запредельное число — 25 млн. Во время акции, посвященной голодомору, Президент озвучил, что во время го­лода 32—33 годов «каждый день гибло 25 тыс. душ». Ющенко - по образованию бухгалтер, т. е. привык иметь дело с точными цифрами. Если умножим 25 тыс. на 2 года, получим 18 с лишним миллионов умерших, или больше половины населения  Украины.

Причем, как особо подчеркивают сего­дняшние разоблачители, это "є цілеспрямованим злочином, який з умовах таємності здійснювався роcійсько-більшовицькою владою, аби знищити українців як націю» (Роман Круцик, Звернення до учасників конференції «Три Голодомори в Україні XX ст.: погляд з сьогодення"). Главные доказательства этого тезиса — над­пись «Українцям—жертвам російського комунізну, жертвам голодомору» на памятнике, открытом в Лос-Анджелесе в 1963 году, цитаты из Роберта Конквеста, "что украинский крестьянин терпел двойные гонения — и как крестьянин, и как  украинец».

Миф об украинском геноциде: от Гитлера до Гарварда

История — наука, отвечающая за фор­мирование исторического сознания. От то­го, как люди будут оценивать прошлое, за­висит их отношение к настоящему, их мировоззрение. Поэтому битвы за политически «правильную» трактовку истории являются важнейшей составляющей идеологических войн. Путевку в жизнь концепция голодомора получила в заокеанских кругах. украинских эмигрантов. Большинство из них были коллаборационистами, служившими гитлеровцам во время войны и получившими убежище в США для использования в борьбе против СССР.

Американский исследователь Кристофер Симпсон в книге Blowback писал: "пра­вительство использовало этих мужчин и женщин в качестве экспертов в пропаган­дистской и психологической войнах» (New Yоrk: Weldenfeld & Nicolson, 1988, стр. З98). Финансировали программы по изучению голода в Украине американцы. Так голодо­мор стал оружием сначала в идеологиче­ской войне против СССР, затем - России. А оценка потерь населения Украины от голода 1932 — 1933 годов является не результатом серьезного исторического под­хода, а плодом идеологической борьбы, спекуляцией на памяти умерших, спосо­бом достижения политических целей.

Сегодня основными исследователями темы голодомора являются бывшие певцы социалистического колхозного строитель­ства (как главными национал-радикалами сегодня стали бывшие компартийые «вожди местечкового уровня). Альфа и омега для них — книга Роберта Конквеста «Жат­ва скорби», работы Джеймса Мейса.

Особого внимания заслуживает Роберт Конквест — один из двух наиболее чита­емых западных авторов о миллионах, умер­ших в Советском Союзе. Он известен преж­де всего своими книгами «Великий тер­рор» (1969) и «Жатва скорби» (1966). Об умерших от голода в Украине, о ГУЛАГе, о репрессиях он писал, используя в качестве источников информацию оказавшихся в эмиграции украинцев живущих в США и принадлежащих к крайне правым партиям, людей, которые в свое время сотрудничали с нацистами.

Прошлое caмого Конквеста было обнародовано газетой Guardian 27 января 1978 г. в статье, которая описала его как бывше­го дезинформации британской разведки – Информационного исследовательского отдела (IRD). IRD был учрежден в 1947 г. – (первоначально он назывался «коммунистическое информбюро». Его главной задачей была борьба с  коммунистическим влиянием путем изготовления и распространения соответствующей  информации среди политиков, журналистов и других известных людей с тем, что­бы они в нужном русле формировали об­щественное мнение.

Деятельность IRD как в Великобрита­нии, так и за рубежом была многогранна. Когда IRD был формально распущен в 1977 г. в результате обнаружения его связей с крайне правыми, оказалось, что только в Великобритании более 100 самых известных журналистов контактировали с IRD, которые регулярно снабжал их материалами.

«Работа» Конквеста была вкладом в так называемою  че­рную историю Советского Союза. После того как он форма­льно вышел из IRD, продолжал писать книги по за­казу спецслужб, пользуясь их финансовой поддержкой. Его книга «Великий террор» была фактически переработкой матери­алов, которые он написал для секретных служб. Книга была окончена и опубликова­на с помощью IRD. Право на издание ее в Америке было куплено Praeger press, ис­полнителем заказов ЦРУ.

За книгу «Жатва скорби» Конквест по­лучил гонорар — 80 тыс. долларов — от Организации украинских националистов (ОУН). Та же ОУМ в 1986 г. оплатила съем­ки фильма «Жатва отчаяния», где как бы между прочим использован материал из книги Конквеста. Он не скрывает свой «на­учный метод»: «Правда может быть уста­новлена исключительно в форме молвы. Самый лучший, хотя и не безупречный ис­точник — слухи».

При том, что никто на Западе и не ду­мал подвергать сомнению факт массовой гибели от голода жителей Украины, ряд ученых, среди которых известные советологи Арч Гетти, Герберт Хертле, Олег Арин, возмутились некомпетентными изыскани­ями Конквеста. А советолог Александр Дал-лин, профессор университета в Стэнфорде, назвал исследование Конквеста «бес­смыслицей» и констатировал отсутствие свидетельств того, что голод «был намерен­но направлен против украинцев».

При анализе книги Кожвеста несложно заметить, что во многих случаях он ссыла­ется на художественную литературу (Вик тор Астафьев, Борис Можаев), самиздат (Василий Гроссман). Также есть ссылки на украинских коллаборационистов (X. Костюк, Д. Соловий), «Свидетель» Е. Амменде в 1917-18 годах представлял Германию при правительствах Эстонии, Латвии и Укра­ины, а в 1933-м возглавил Европейский националистический конгресс—эмигрант­ское пронацистское объединение, Еще один источник информации—американец Фред Бил, работавший в 1931-33 годах на Харьковском тракторном заводе. После возвращения в США он был посажен в тюрьму, но после выхода в издательстве Херста его книги о голоде тюремный срок ему аннулировали.

Научную недобросовестность, фальсификации и в книге  Конквеста, и в фильме «Жатва отчаяния» вскрыл канадский журналист Дуглас Тоттл   в книге «Фальшивка, голод фашизм: миф об украинском геноциде от Гитлера до Гарварда» опубликованной в Торонто в 1987 году. Тоттл доказал, что использованные Конквестом и авторами фильма устрашающие фотографии голодных детей сделаны во время гражданской войны и голод 21-го года, кадры кинохроники — времен Первой мировой войны, где австрийский солдат плачет над пав­шей лошадью.

Характерный пример разоблаченных подтасовок — использование в качестве «свидетельств» о голоде в Украине мате­риалов Томаса Уолкера. Они широко пуб­ликовались в пронацистской херстовской прессе в 1935 году. Однако возник боль­шой скандал, когда выяснилось, что жур­налист Томас Уолкер—это уголовник Ро­берт Грант, осужденный на 8 лет и стран­ным образом исчезнувши из тюрьмы в Ко­лорадо. Он решил подзаработать на фаль­шивках об СССР (спрос был большой), ка­ким-то образом в Англии получил транзит­ную визу для переезда из Польши в Мань­чжурию и пять дней провел в Москве. Ког­да стало известно, кто он на самом деле, и Грант был снова арестован, то на суде он признался, что в Украину «его нога во­обще никогда не ступала». А через пять­десят лет эти «свидетельства» снова ока­зались востребованными в Америке.

На днях Ющенко наградил Роберта Кон­квеста орденом Ярослава Мудрого V сте­пени за «привернення уваги міжнародної  спільноти до визначення голодомору 1932— 1933 років aктом  геноциду українського на­роду».

Теперь несколько слов о Джеймсе Мейсе. Говорят, что о мертвых или хорошо, или ничего. Но слишком большую политическую роль сыграла его деятельность в Украине, чтобы  хотя бы кратко не коснуться этой темы. В 1932 году на международной конференции по холокосту в Тель-Авиве молодой и малоизвестный тогда ученый Украинского исследовательского института при Гарвардском университете Джеймс Мейс первым среди западных историков оха­рактеризовал голод 1932—1933 годов в Украине как акт геноцида, целью которо­го было «уничтожение украинской нации как политического фактора и общественного организма».

После этого в 1986 году его назначит исполнительным директором президент­ской комиссии конгресса по изучению го­лода в Украине. Именно этой комиссией впервые была названа цифра 25 тыс. по­гибших ежедневно, озвученная недавно Ющенко. Ее основная задача заключалась в следующем: «облегчить американской общественности лучшее понимание совет­ской системы путем изобличения роли Со­ветов в организации голода».

Весом вклад Мейса и в создание книги Роберта Конквеста «Жатва скорби»: он ­ готовил для ее автора архивные материалы и научные выводы («научный» и творче­  ский стиль самого произведения анализи­  ровался выше). Джеймс Мейс также раз­работал «теорию украинского постгеноцидного общества», которая, по словам продвинутых политологов, «дает ответ на вопрос о причинах незавершенности оранжевой революции».

После оглашения итогов работы комис­сии, как неоднократно жаловался Мейс перед ним закрылись двери академиче­ских институтов Америки. Из этого можно сделать вывод, как добросовестные аме­риканские ученые отнеслись к его изыска­ниям.

Из невостребованной истории

Каждое государство имеет свои «скелеты в шкафу»—трагические страницы определенного периода истории. Многие из них связаны с голодом. Это и гибель крес­тьян в Англии в результате «огораживаний», которые хоть и растянулись во времени, повлекли многочисленные жертвы. В Ирландии средины XIX века голод при­нял характер национальной трагедии: ког­да в 1846 году в Англии были отменены «хлебные законы», что вызвало резкое па­дение цен на хлеб и побудило лендлордов в Ирландия к изгнанию крестьян с земли, в результате чего умерли свыше 1 миллиона человек. Энгельс писал, что как толь­ко Англии вместо ирландской пшеницы по­надобился скот; 5 миллионов ирландцев стали лишними. Полтора миллиона ир­ландцев голод погнал в Америку.

После колонизации Индии Британией в течение больше чем столетия каждые не­сколько лет голод уносил от 2 до 10 мил­лионов человек ( Неру Д., Взгляд на всемир­ную историю. Письма к дочери из тюрьмы, содержащие свободное изложение истории для юношества. Т. 2. М., 1981 г.). По разным подсчетам, в процессе завоевания Аме­рики было истреблено тем или иным способом от 90 до 120 млн. человек (Сlavel В., Рhіlірs М. Ноlocaust іп Аmericas. Genocide оf the Nativs by White  Сolonizers. Воston, 1994).

А голод в австро-венгерской Галичине ХIX века? За двадцать с небольшим лет в ней, по данным депутата австрийского пар­ламента Станислава Щепановского, умерли от голода полтора миллиона человек ("Нищета Галиции в цифрах», Львов, 1888 г.). Достаточно почитать Стефаника, о котором Максим Горький когда-то ска­зал, что он пишет "коротко, сильно и страшно".  Взять, к примеру, новеллу «Новость», в которой речь идет о том, как отец топит собственных детей поскольку не может их прокормить: «Младшую утопил, а старшая отпросилась». А «Каменный крест» - рассказ о том, как голод гнал галицких крестьян в далекую Америку.

Да и сама Российская империя пережи­ла накануне  Первой мировой войны (1891, 1900, 1911 гг.) несколько волн голода, ког­да умерли миллионы крестьян, в том чис­ле и украинских. Но никому не приходит в голову, называть эти события «самыми страшными в истории человечества», «трагедией, которая остановила почти на столетие развитие нации» и т.д. А Ирландия  с Индией не требует сатисфакции и т. д. Но, возможно, тема украин­ского голодомора именно потому и востребована в сегодняшней Украине, что на ней можно заработать хорошие геополи­тические дивиденды?

С кем по пути - с Россией или с Америкой?

В Украине в гуманитарной среде тема голодомора в последнее время чрезвы­чайно популярна, тем более что под нее несложно получить западный грант. Но большинство работ вторичны - в библио­графии все те же ссылки на Конквеста, Мейса, комиссию конгресса США, биб­лиотеки различных университетов Амери­ки и Канады. С каждым годом эти ученые все больше политизируются. Станислав Кульчицкий, считающийся одним из наи­более умеренных, 12 февраля 2003 года на парламентских слушаниях, посвященных голоду 1932-1933 годов, заявил: «Губительные последствия четырех десятилетий меж­ду началом Первой мировой войны и смер­тью Сталина ощущаются и до сих пор. В Украине не рождаются правнуки тех, кто по­гиб в 33-м году и праправнуки тех, кто по­лег в 14-м году. Если бы не катаклизмы, в Украине начала XXI столетия жил бы сто­миллионный народ».

Так «недоучет» украинцев можно начи­нать с битв Рамы с ракшасами, поскольку некоторые гореученые его тоже считают праукраинцем! Или, поскольку за 10 меся­цев 2005 года численность населения Укра­ины сократилась на 292,588 тыс. человек по сравнению с началом года, обвинить оранжевые власти в новейшем геноциде.

Кроме того, Кульчицкий ставит вопрос в плоскости — с кем по пути— с Россией или с Америкой? Его симпатии, естествен­но, на стороне последней. Оказывается, «история, разъединяющая нас с российским государством, объединяет с Америкой». Особенно потому, что «американцы помог­ли преодолеть голод, вызванный действи­ями Кремля во время послевоенных засух, и сказали свое весомое слово в эпоху гор­бачевской перестройки по поводу замал­чиваемого голодомора в 1933 году». Как бы нам за эту «помощь в преодолении го­лода» не пришлось заплатить слишком до­рогую цену — американцев сложно запо­дозрить в альтруизме.

А тем временем из Вашингтона пришло радостное известие. Палата представите­лей конгресса приняла резолюцию—нет, не о придании нам статуса страны с рыночной экономикой, а о разрешении укра­инским властям за свой счет открыть в Ва­шингтоне памятник жертвам голодомора 1932-1933 годов. Думаю, в качестве от­ветного жеста доброй воли в адрес стра­тегического партнера (не дай бог, тоже поссоримся, как с Россией!) Верховная Ра­да должна принять постановление о раз­решении американскому правительству по­строить в центре Киева памятник в честь индейцев—жертв геноцида белых амери­канцев

Пока украинские политики подсчитывают барыши от возможного вступления в НАТО, школьники прилежно учат: "Еще не развеялся трупный смрад в опустевших украинских домах, а из других республик СССР, в особенности из России, уже направлялись эшелоны с переселенцами. К концу 1933 г. в Донецкую, Днепропетровскую, Одесскую и Харьковскую области переселилось около 117,1 тыс. человек. Голодомор 1932—1933 гг. принадлежит к трагедиям, последствия которых ощущаются по сей день..." (История Украины: учебное пособие для 10 класса средн. общеобразоват. шк. / Даниленко В. М„ Гузенков С. Г., Колодяжный Н. Н.— Запорожье; Премьер, 2003.-С.175).

О  голодоморе в Поволжье (Россия), Ка­захстане и других регионах бывшего СССР, где также проводилась насильственная коллективизация, — ни слова. Не вписы­вается в «новую историю» Украины.

"Еженедельник 2000" , № 51 (299),  23-29 декабря 2005 г.