После войны казалось сперва, что Карпатская Русь получит свободу в Чехословакии, в которой ей была гарантирована самая широкая автономия с полным невмешательством чешского правительства в ее церковные дела. Казалось, что наконец, после столетий гонений, перестанут преследовать православие. В восточной части Карпатской Руси приход за приходом объявлял себя православным. Не было никаких насилий, никаких беспорядков. Униатские священники уходили добровольно. Люди говорили им: “Отче, вы знаете, что мы не паписты. Если вы “папиш” (папист), то вы не наш. Вы можете оставаться в нашем селе, но в нашей церкви вы служить уже не будете. Мы себе достанем нашего православного священника”. Так мирно, спокойно кончалась уния в Мороморыше.

В начале чешское правительство не вмешивалось в церковные дела Карпатской Руси, ибо в Сан-жерменском договоре, которым в 1919 году в Париже присоединили Карпатскую Русь к Чехословакии, было сказано, что чешское правительство не имеет права вмешиваться в церковные дела Карпатской Руси. Этот договор подписали все великие державы: Америка, Англия, Франция, Италия, Канада и др. Но впоследствие чешское правительство стало вмешиваться в наши церковные дела и начало защищать и поддерживать унию незаконным и диким способом. Чехи повели против православия открытую борьбу, пользуясь теми же способами, которыми до войны пользовалось мадьярское правительство. Кроме этих способов, чехи нашли еще одно средство поддерживать унию и душить православие. Они давали ежегодно многомиллионные пособия униатской церкви, не давая при этом ни одной короны православной церкви.

Это противоречило не только Сен-жерменскому договору, но и конституции Чехословацкой Республики, в которую были включены постановления Сен-Жерменского договора. Согласно этому договору, все вероисповедания Чехословацкой Республики были равноправны. В договоре и в конституции было сказано, что если чехословацкое правительство будет давать какую-либо материальную помощь какой-либо одной церкви, то оно обязано давать соответственную поддержку также и всем другим церквам. Так это продолжалось до 1929 г. Только начиная с этого года чехословацкое правительство начало давать материальную поддержку православной церкви, уступая нажиму сербской православной церкви, под юрисдикцией которой находилась православная церковь в Карпатской Руси. Но это были гроши.

Вот, например, с 1923 по 1927 г. униатская церковь получила от чешского правительства больше 25 миллионов
корон, а православная церковь  – ничего. В 1928 г. униатская церковь получила 8 миллионов 253 тысячи, а православная  – 35 тысяч, в 1929-м году униатская церковь получила 11 миллионов 680 тысяч, а православная  – 38 тысяч, и т. д.

Дабы надлежащим образом понять значение этих цифр, необходимо иметь в виду, что православные составляли, согласно “Масарикову Научному Словарю”, “приблизительно одну треть русского населения”. На самом же деле подавляющее большинство русского населения считало себя православным и ненавидело и презирало папистов (“папишей”). Слово “папиш” считалось у русских самым оскорбительным ругательством.

Что чешское правительство в 1928 г. решило вообще давать какие-то гроши православной церкви, это было только под нажимом сербов, так как Югославия входила в состав Малой Антанты, членом которой была Чехословакия.

Вскоре чешское правительство начало отнимать у православных церкви даже в селениях, где не было ни единого униата. Делалось это без суда и даже без какого-либо административного производства и без предупреждения прихожан. В селения присылали пятьдесят, сто или даже двести жандармов и кузнеца. Они закрывали церковь, вешали новые замки и объявляли народу, что церковь принадлежит не им, а униатскому епископу. Бывали случаи, когда церкви отнимали в воскресение во время богослужений. При этом молящихся били прикладами, кололи штыками и даже стреляли в людей. Таким образом чехи отняли у православных церкви даже и в таких селах, где не было ни одного униата и где даже мадьярское правительство признало, что церковь православная и где у людей были соответствующие бумаги, выданные мадьярским правительством.

Вследствие таких насилий, приходы оставались без церкви, а православные священники без домов. Людям негде было молиться, а священникам негде было жить. Чехи отнимали у православных вообще все недвижимое церковное имущество, поля и церковные школы. Таким образом чехи спасали унию и старались остановить православное движение. Люди боялись потерять церковь, школу и все церковное имущество. А униатские священники, из которых некоторые хотели пойти с народом, боялись потерять жалование и приходской дом и остаться с детьми на улице.

Сербская помощь

В мадьярское время территория Карпатской Руси находилась официально под юрисдикцией сербского патриарха, хотя фактически габсбургское правительство не допускало того, чтобы сербский патриарх, живший тогда в пределах Венгрии, в Сремских Карловцах, каким-либо способом помогал православному русскому населению. Ему даже было запрещено посылать туда своих священников. Но после первой мировой войны, когда Карпатская Русь сделалась на бумаге автономной частью демократической Чехословацкой Республики, сербский патриарх Димитрий послал по просьбе православных карпатороссов сербского епископа Доситея (Досифея), который в качестве патриаршего уполномоченного четыре года управлял церковными делами в Карпатской Руси.

Чехи мешали его деятельности всевозможными способами. Раз его даже арестовали на железнодорожной станции в Хусте чешские сыщики на том будто-бы основании, что они не знали, кто он такой. Арестовали его, невзирая на то, что он показал им свой дипломатический сербский паспорт с чешской визой и письмо белградского чешского посланника, в котором он просил чешские власти идти навстречу епископу Досифею, так как он делегат сербского патриарха. Не помогло епископу Досифею и то, что с ним был д-р А. Геровский, председатель Центрального Комитета Православных Общин, о котором чешские сыщики не могли сказать, что они его не знают. На его протесты сыщики ему сказали, чтобы он не мешал их “официальной деятельности”. Владыку Досифея повели с вокзала в хустскую полицию, где его продержали четыре часа, пока в соседней комнате шли телефонные разговоры, очевидно с высшим начальством. Чехи это сделали очевидно для того, чтобы подорвать авторитет православной церкви, показав народу, что полиция может безнаказанно арестовать православного епископа, делегата сербского патриарха.

Епископ Досифей отказался подать жалобу на действия полиции. А на жалобу центрального Комитета Православных Общин не последовало никакого ответа.

В марте 1927 г. чешское правительство лишило д-ра А. Геровского чехословацкого гражданства и изгнало его из Карпатской Руси. Геровский был не только председателем Центрального Комитета Православных Общин, но и юрисконсультом церкви, назначенный Сербским Синодом. Орган Бенеша “Лидове Новины” написал, что Геровского лишили гражданства потому, что “он защищал права сербской церкви способами неподобающими чехословацкому гражданину”.

Положение православной церкви в Карпатской Руси было бы еще гораздо хуже, если бы не было сербского правительства, которое защищало православных карпаторосов. Особенно защищал Карпатскую Русь, по мере возможности, Николай Пашич, министр-президент Югославии, а также и сам югославянский король Александр, который находясь в Чехии, в Мариенбаде (Марианске Лазне) на лечении, говорил там с приехавшим к нему чешским президентом Масариком о гонениях на православие в Карпатской Руси. Масарик делал вид, что он впервые об этом слышит и обещал расследовать это дело. Но результатов от этого разговора не было никаких. Впоследствии король Александр, говоря о Масарике, называл его не иначе, как “тот старый лгун” (по-сербски: “тай стари лажов”). А. Пашич называл Масарика просто “свиньей”.

Короля Александра убил в 1934 году хорватский римокатолик-клерикал Павелич, в Марселе, в южной Франции. При этом был убит также французский министр иностранных дел Барту, который сидел в автомобиле рядом с королем. Павелич скрывался в Италии, отказавшейся его выдать. Французский суд приговорил его к смертной казни. В Италии Павелич пользовался покровительством не только правительства Муссолини, но и Ватикана.

Когда в 1941-м году Гитлер выкроил из Югославии “Независимую державу Хорватскую”, официально объявленную римокатолическим государством, в котором не должно быть места православным, сразу же началось истребление православного населения, в итоге которого были убиты сотни тысяч православных сербов, не только мужчин, но и женщин и детей, сотни священников и четыре епископа, в том числе и Досифей, тогдашний митрополит православной церкви в Загребе.

Его волокли по улицам и толпа, состоявшая главным образом из женщин, подстрекаемых католическими монахинями, избивала его, вырывала у него волосы и всячески издевалась над ним. Из рук римских зверей Досифея вырвали немецкие гестапо, которые повезли его в Белград, где он пролежал в больнице несколько
месяцев не вставая с кровати и умер в ужасных мученях.

Главная причина, по которой покойный владыка Досифей умер смертью мученика была та, что Рим его чрезвычайно ненавидел, приписывая исключительно ему возрождение православия на Карпатской Руси. Об этом можно было читать в разных католических изданиях, между прочим также и в вышедших в трех дополнительных томах к официальной Католической Энциклопедии под редакцией иезуита, официального цензора книг при кардинале Спеллмане.

Павелича, которого известный американский писатель Гамилтон Фиш Армстронг, редактор авторитетного журнала “Форейн Афферс”, в своей книге “Тито и Голият”, назвал профессиональным убийцей, папа Пий XII торжественно принимал у себя в Риме и восхвалял его как “доброго католика”. Ежегодно несколько раз он обменивался с ним телеграмами и благословлял его по случаю дня рождения и именин.

Мы должны вечно помнить сербского короля Александра, который защищал наших православных братьев в Карпатской Руси, убитого взбесившимся римским клерикалом. И в вечной памяти должно остаться у нас имя епископа Досифея, серба, которого избили до смерти латыняки за то, что он помогал нашим братьям в Карпатской Руси воскресить православную церковь.

Почему чехи преследовали православие?

Сам президент Масарик и его правая рука Бенеш не придерживались никакого вероисповедания. Они были атеисты. Почему же они преследовали православную веру в Карпатской Руси... Причина была та, что они оба боялись Рима. Нагайка, которую над ними держал Рим, была чешская римокатолическая клерикальная партия “Лидова Страна”, во главе которой стоял латинский монсиньор Шрамек, член парламента и министр в каждом чехословацком правительстве. Партия эта имела в чешском парламенте всегда более двадцати членов. К тому же в чешском парламенте была еще и словацкая римокатолическая клерикальная партия, которую возглавлял патер Глинка, а затем монсиньор Тисо, присоединившийся впоследствии к Гитлеру. Шрамек поддерживал Масарика и Бенеша при условии, что правительство будет преследоватъ православную церковь и что Карпатской Руси не будет предоставлена автономия. Рим прекрасно знал, что никто из карпаторусских лидеров униатов, ни Бродий, ни Бачинський, ни Коссей, ни Каминский, ни Пьещак не преследовали бы православных на Карпатской Руси. В автономной Карпатской Руси была бы свобода для всех вероисповеданий и это означало бы конец унии, которая была насаждена насилием и держалась только благодаря насилию со стороны чужих правительств. Римокатоликов было на Карпатской Руси всего лишь девять процентов.

Это все было видно по Шрамковой политике. Здесь слишком мало места для того, чтобы написать обо всем подробно. Скажем только еще следующее. Во время второй мировой войны в Америку приехал д-р Милан Годжа, последний премьер-министр Чехословакии. С Годжей мы были старые приятели. Давно, когда я был еще студентом, меня мадьяры арестовали вместе с моим старшим братом Романом в Хусте, объявив нас бездомными бродягами. Американцы таких людей называют “бомами”. Нас отправили под охраной жандармов в Будапешт и там посадили в “толонц хаз”, в тюрьму, в которой собирали цыган, бездомных проституток и бродяг из всей Венгрии. Там мы просидели две недели. Годжа узнав об этом,  – он тогда был членом венгерского парламента  – добился у правительства нашего освобождения. Когда Годжа приехал в Нью Йорк, я с ним часто встречался. У него уже не было никаких тайн передо мной, ибо Чехословакия уже не существовала и он отказался от всякого участия в заграничном чехословацком правительстве, основанном Бенешем в Лондоне, которое возглавлял монсиньор Шрамек в качестве министра председателя. Годжа в Нью Йорке часто болел и лежал в кровати. Когда я его посещал, он меня задерживал у себя часами и мы разговаривали свободно обо всем. Тогда Годжа рассказал мне, между прочим, что главной помехой осуществления автономии Карпатской Руси был монсиньор Шрамек. Даже в 1938 г., когда в Чехословакию приехала из Америки делегация Карпаторусского Союза, перед самым концом Чехословакии, Шрамек был против автономии. Годжа, который в то время был министром-президентом уже три года, хотел предоставить автономию Карпатской Руси и сказал американской делегации: “Вы получите автономию, если вам удастся создать в Карпатской Руси русское большинство”. Делегация создала это большинство. Она объединила все партии. Годжа созвал заседание министерского совета и предложил, чтобы правительство официально предоставило Карпатской Руси автономию, согласно межнународному договору и конституции Чехословакии. Но Шрамек наложил свое “вето”. Правительственная коалиция тогда состояла из шести партий, вошедших в коалицию при условии, что все политические вопросы могут решаться только единогласно. Если даже одна партия сказала “нет”, то нельзя было решать ничего. Так Рим через монсиньора Шрамка не допустил осуществления автономии, не допустил, чтобы наш народ был свободен, не допустил по той причине, чтобы спасти унию в интересах римского папы.