В свете конфликтов между Украиной и Россией (на «газовом» фронте, в области торговых ограничений на украинский экспорт в Россию и т.п.) перспективы украинского участия в Едином экономическом пространстве представляется более чем туманными. Тем более что у России, Беларуси и Казахстана — с одной стороны, и Украины — с другой — подходы к целям ЕЭП и способам их достижения различны.

«Зона свободной контрабанды» - украинская модель

С точки зрения официальных Москвы, Минска и Астаны, зона свободной торговли в рамках ЕЭП должна создаваться в виде таможенного союза, т. е. по отношению к третьим странам со стороны ЕЭП предполагается применять одинаковые таможенные пошлины и другие меры внешнеторгового регулирования.

Кроме того, Россия рассматривает ЕЭП как пространство, в рамках которого должна осуществляться свободная торговля не только товарами, но и услугами, свободное передвижение капиталов и рабочей силы, согласованная налоговая, денежно-кредитная и валютно-финансовая политика.

Таким образом, все сводится к необходимости создания экономического союза. При этом координация интеграционных процессов в ЕЭП должна быть построена на сочетании межгосударственных и наднациональных органов с постепенным возрастанием роли последних. Т. е. речь идет об использовании интеграционной модели, примененной при создании Евросоюза.

Что касается позиции украинской стороны, то, как известно, при подписании договоренностей по ЕЭП ею (конкретно — президентом Кучмой) была сделана оговорка о выполнении только тех пунктов соглашения, которые не противоречат Конституции Украины. Кроме того, многие отечественные политики решительно выступали в ВР против ратификации соглашения по ЕЭП, подчеркивая, что создание такого рода интеграционных объединений не согласуется с Основным Законом страны и прочими внутренними нормативными документами, а также может привести к нарушению суверенитета Украины.

Тем не менее, Конституция не мешает этим же политикам настойчиво добиваться принятия Украины в ЕС, который включает в себя политический, таможенный, экономический союзы с наднациональными органами, обладающими широкими полномочиями, с общим или унифицированным для всех членов законодательством, общей внешнеэкономической политикой в отношении третьих стран, с единой валютой евро (лишь Великобритания, Швеция и Дания сохраняют свои национальные валюты). Многие решения в Евросоюзе принимаются уже не путем консенсуса, а квалифицированным большинством голосов, и страны — члены Евросоюза в нем обязаны их выполнять.

Конституция ЕС (если она, несмотря на провальные референдумы во Франции и Нидерландах, будет когда-нибудь все же принята) предусматривает еще более жесткую форму принятия решений путем простого большинства голосов.

Поэтому вступление в Евросоюз автоматически означает передачу львиной доли суверенитета Украины наднациональным органам, расположенным в Брюсселе, что, естественно, также противоречит Конституции.

Отсюда вывод — отказ нового руководства Украины создавать с Россией и другими членами ЕЭП таможенный, тем более экономический, валютный и политический союз объясняется исключительно опасением, что это может помешать достижению главной стратегической цели нынешней внешней политики государства — добиться полноправного членства в Евросоюзе и НАТО.

В высказываниях украинских политиков — противников интеграционных процессов на постсоветском пространстве постоянно звучит тезис, что для Киева верхний предел интеграции в ЕЭП — это зона свободной торговли без каких-либо товарных изъятий и ограничений с одновременным сохранением возможности вступления в Евросоюз на правах полноправного члена.

Зона свободной торговли, в отличие от более высоких ступеней экономической интеграции (таких, как таможенный и экономический союз), не предусматривает создания каких-либо наднациональных органов и проведения общей внешнеэкономической и таможенной политики относительно третьих стран и представляется украинским политикам идеальной формой отношений с Россией и другими странами СНГ, поскольку дает свободу действий на других направлениях внешней политики.

Цели Украины в отношении ЕЭП достаточно просты и прагматичны: беспошлинно и без всяких ограничений продавать украинские товары на российском и евразийском рынках, получая при этом энергоресурсы из России по максимально низким ценам. Покупать же нефть или природный газ на мировом рынке по мировым ценам мы не в состоянии — этого не выдержит наша энергоемкая экономика.

Собственно, никакой безальтернативной зависимости Украины от России в области энергоснабжения нет — есть зависимость от низких (по сравнению с мировыми) российских цен (даже после недавнего их повышения). Но если не нравятся цены РФ, то, как независимая Украина может покупать нефть, например, у арабов или газ — у норвежцев (цены здесь будут уже не 95 долл., а все 300—500 за 1 тыс. кубометров).

По замыслу нашего руководства получается, что зона свободной торговли с Россией и другими членами ЕЭС должна стать для Украины неким временным подспорьем для преодоления текущих экономических трудностей, тактическим средством для улучшения экономической ситуации в стране в процессе подготовки к реализации стратегического замысла — обретения членства в Евросоюзе, которое исключает вступление в ЕЭС — вплоть до введения визового режима с Россией и другими странами СНГ.

В то же время, если исходить из мирового опыта функционирования зон свободной торговли, можно с уверенностью сказать, что реализация такой формулы на практике вряд ли возможна. Прежде всего, потому, что все зоны свободной торговли, существующие в мире, имеют перечни товарных изъятий (например, из режима свободной торговли очень часто изымаются энергоресурсы, другие виды стратегического сырья, сельскохозяйственные товары, металлы, изделия из текстиля, ядерные материалы), что объясняется отсутствием у них общих таможенных тарифов и единой внешнеторговой политики относительно третьих государств.

Если страны—члены зоны свободной торговли применяют различные тарифы в торговле с третьими государствами, то последние могут выйти на внутренний рынок объединения через территорию того члена зоны, ставки таможенных пошлин которого по отношению к третьим странам минимальные, превращая тем самым объединенное пространство в «зону свободной контрабанды». Когда российская сторона вводила ограничения на поставки мясомолочной продукции из Украины, она ссылалась на случаи завоза с ее территории низкокачественного мяса из третьих стран.

Немцы объединяют нацию - а Россия за что должна платить?

Поскольку в преддверии вступления в ВТО Украина в результате взятых на себя обязательств значительно уменьшит или даже «обнулит» свои импортные тарифы на значительное число промышленных и сельскохозяйственных товаров, импортируемых из третьих стран, а Россия сохранит на их импорт относительно высокие импортные тарифы, угроза контрабандного проникновения данных товаров на территорию РФ через Украину будет достаточно велика, особенно в случае создания зоны свободной торговли без каких-либо изъятий и ограничений. Именно поэтому Кремль стремится, чтобы зона свободной торговли создавалась в виде таможенного союза, в котором бы страны-члены осуществляли унифицированную таможенную политику.

В украинских СМИ ограничительные меры России против украинского импорта трактовались исключительно как средство политического давления, в то время как на самом деле здесь доминировали веские соображения собственной экономической безопасности. Никто ведь не критикует Евросоюз за то, что он не допускает украинское мясо и молочные продукты на свои рынки, дабы не создавать дополнительную конкуренцию для своих национальных товаропроизводителей, которых он поддерживает путем щедрых субсидий. Почему аналогичную политику не может проводить и Россия?

Вывод таков: полноценное (без товарных изъятий и ограничений) одновременное пребывание Украины в двух зонах свободной торговли — в рамках ЕЭП и Евросоюза — просто невозможно. Нельзя одновременно ехать в двух разных поездах.

Более того, по оценкам экспертов Центра внешнеэкономических проблем Российской академии наук, в случае полного снятия импортных и экспортных тарифов в торговле внутри СНГ убытки для экономики России могут достигать 7 млрд. долларов в год (Рroet Соntrа, том 6, № 1-2, 2001, с. 100). Если же Россия создаст зону свободной торговли без каких-либо товарных изъятий и ограничений только с одной Украиной (включая отмену налога на добавленную стоимость и экспортных пошлин на энергоносители, поставляемые в Украину), то потери для российского бюджета составят, по оценкам Совета по изучению производительных сил России, до 2—3 млрд. долл. в год («Российская Федерация сегодня», № 20, 2004, с. 63).

Как известно, украинская сторона постоянно настаивала на том, чтобы Россия отменила как НДС, так и экспортные пошлины на энергоносители, которые мы импортируем из РФ, как главное условие создания зоны свободной торговли, хотя для Украины и других стран СНГ цены на российские энергоносители все же гораздо ниже мировых (более чем вдвое ниже среднеевропейской).

Долгое время российская сторона отказывалась включать энергоносители, имеющие спрос на мировых рынках, в режим беспошлинной и безналоговой торговли с Киевом, однако в 2004 г. все-таки приняла решение об отмене НДС при экспорте энергоносителей в Украину и таким образом согласилась, чтобы примерно 1 млрд. долл., которые ранее шли в бюджет России, отныне стали бы поступать в бюджет Украины. Смысл этой акции состоял, по-видимому, в том, чтобы поощрить более активное участие Украины в ЕЭП. Однако перенесение акцентов внешней политики Украины на интеграцию в НАТО и Евросоюз вызвало вполне логичное переосмысление российской политики в отношении официального Киева. В московской прессе появились высказывания; что подобные широкие российские жесты, в том числе крайне низкая цена на газ для Украины, равная до 1 января 2006 г. 50 долларам за 1 тыс. кубометров, как и бартерный принцип продажи газа в обмен на транзит, имели бы смысл для России в случае создания политического и валютно-экономического союза с Украиной, долгосрочные выгоды от которого могли бы перекрыть первоначальные убытки для российского бюджета.

Однако Украина сегодня желает подзаработать на российском рынке средства, необходимые для «экипировки» перед вожделенным вступлением в Евросоюз и НАТО.

Красноречивым свидетельством более жесткой прагматичной политики России в отношении Украины является выступление президента Путина на пресс-конференции 31 января 2006 г., во время которого он заявил, что дотирование со стороны России украинской экономики составляло 3—5 млрд. долларов ежегодно.

«Вы знаете, — сказал Путин, — что Федеративная Республика Германия тратит огромные деньги для поднятия экономики восточных земель, но они платят за объединение нации. А мы-то за что платим?.. Эта помощь на протяжении 15 лет никем не замечается, как будто, так и нужно. А ведь это не так: у нас своя экономика, своя страна и свои граждане, которые нуждаются в нашей поддержке».

Иными словами, если Украина не собирается становиться полноценным членом ЕЭП со всеми правами и обязанностями, если она стремится из цельного, взаимосвязанного и неразрывного пакета соответствующих соглашений взять для себя только те, которые относятся к зоне свободной торговли и не мешают стремлению Украины добиться более выгодного, как она считает, членства в Евросоюзе, то и отношение к ней со стороны России будет таким же, как к любой другой европейской стране — члену ЕС, например к Польше, которая также является транзитной страной для российского газа, идущего в Западную Европу, и покупает его по цене свыше 100 долл. за 1 тыс. кубометров, взимая с России европейские ставки за транзит.

В то же время по газотранспортной системе Украины идет 80% газового экспорта России в страны Европы, что делает первую фактически монополистом в этой области. В практике международных отношений ни одно государство не желает быть абсолютно зависимым от какой-либо одной страны в области энергетических, сырьевых или продовольственных поставок и стремится увеличить число возможных партнеров по торговле или транзиту.

Характерный пример: Украина соорудила нефтепровод «Одесса — Броды» в надежде разнообразить свои источники поступления нефти, сократив зависимость от России. Думается, что и Москва, стремясь избавиться от односторонней газотранзитной зависимости от Украины, еще активнее будет искать альтернативные пути на Запад для своего газа и нефти в частности, помимо Североевропейского (через Балтийское море) прямого газопровода в Германию, создавать дополнительные газовые артерии на территории союзника России — Беларуси, увеличивать мощности идущего в Турцию через Черное море газопровода «Голубой поток» с целью транспортировки газа уже из Турции в другие средиземноморские страны.

В долгосрочной же перспективе следует ожидать такого поворота в политике России, когда на основе средств, полученных от сырьевого экспорта, она станет более интенсивно развивать собственную промышленность и сельское хозяйство и переходить к экспорту преимущественно готовой продукции, одновременно сокращая объем сырьевых невозобновляемых ресурсов, вывозимых за рубеж, в том числе и в Украину.

Не будем компрадорами

В то же время сокращение сырьевой направленности и переход к высокотехнологичному, инновационному производству в Украине может быть осуществлен лишь при условии полноценной интеграции в рамках ЕЭП, не ограничивающейся при этом созданием зоны свободной торговли. Не менее важной целью является и развитие производственной и научно-технической кооперации и специализации, обмен научными и производственными кадрами, создание единого технологического пространства, проведение согласованной внешнеэкономической политики в отношении третьих стран.

Это особенно важно в связи с малой вероятностью обретения Украиной членства в Евросоюзе. В одиночку же постиндустриальное развитие сейчас не под силу даже государствам, более мощным в промышленном отношении.
У Украины нет оснований рассчитывать на большой объем именно высокотехнологичных западных инвестиций. Она интересует Запад, прежде всего в качестве рынка сбыта его товаров массового потребления. Поэтому инвестиции с этой стороны делаются в пищевую и табачную промышленность, внутреннюю торговлю, сектор услуг, иными словами — в те отрасли, где существует более-менее стабильный потребительский спрос, быстрый оборот капиталов и минимальный риск.

В качестве предварительного условия для начала переговоров о членстве в Евросоюзе требуется выполнение так называемых Копенгагенских критериев, которые в экономическом плане означают фактически тотальную либерализацию экономики, повальную приватизацию всех предприятий, в том числе и стратегических, полное открытие страны для импорта иностранных товаров и услуг.

Совершенно очевидно, что выполнение подобных требований не позволит решить задачи построения экономики, основанной на научно-техническом прогрессе, и приведет к окончательному закреплению нынешней компрадорской экономической модели.

Еженедельник "2000". № 14 (313). 14-20 апреля

Сканировал В.Бойко