«Виктор Андреевич! Ну, о чем Вы говорите? Вы в нолях не ориентируетесь!» – хочется воскликнуть, слушая президентские откровения о числе батуринских жертв. Вообще, это цитата. Знаете откуда? С предвыборных теледебатов 2004 года между Ющенко и Януковичем. Заменив «Андреевич» на «Федорович», мы получим ответ нынешнего Президента на вопрос нынешнего Премьера: «Почему Вы не рассказываете о своих партнерах, с которыми Вы золотовалютные резервы перегоняли на Кипр и принесли убытки более 20 миллиардов?». 

То есть Виктор Андреевич ущерб вроде как подтвердил, только сумму подкорректировал. Так и с Батуриным: жертвы были (a la gerre, comme a la gerre). Но, как мы уже успели выяснить, на порядок ниже.

Школьные учебники, утвержденные Минобразования Украины, сообщают поколению, подрастающему в атмосфере особой любви к братским народам, что «знищення Батурина та його мешканців не було лише помстою. Цим каральним актом Петро I намагався залякати українців та остаточно упокорити їх, позбавивши прагнень до волі». (В. Власов. Історія України. Підручник для 8 класу загальноосвітніх навчальних закладів. К., «Ґенеза» – 2004. стр. 195).

Как варварский царь казаков пугал

Итак, стратегической задачей «Батуринской резни» было запугивание населения Малой Руси. Эдуард Понарин в этой связи переводит еще одну цитату из Субтельного (Subtelny, Orest. «The Mazepists: Ukrainian Separatism in the Early Eighteenth Century»; New York, 1981. Boulder, East European Monographs; distr. by Columbia University Press. Стр. 37): «Прибыв в Батурин через день по отбытии гетмана, Меньшиков осознал, что случилось, и без промедления приказал своим людям штурмовать город. Взяв город после жестокой двухчасовой битвы, Меньшиков приказал систематически разрушить Батурин и перебить всех его жителей. Около 6 000 мужчин, женщин и детей были убиты. Судьба Батурина произвела желаемый эффект. Распространяясь по всей Украине, новость о бегстве гетмана сопровождалась ужасным рассказом о том, что произошло в Батурине (1). В этот момент многие потенциальные мазепинцы вероятно пересмотрели свои планы присоединиться к гетману».

Ура! Наконец хоть кто-то дает ссылку, и об ужасной вести, устрашающей пугливых малороссов, мы узнаем из первых рук! А именно из письма Петра I Апраксину от... 30 октября 1708 (Письмо Петра Великого к Ф.М. Апраксину от 30 октября 1708 г. «Письма и бумаги Императора Петра Великого», М., АН СССР, 1948. Т.VIII, ч.1, стр.253). Но как же так? Ведь, по тому же Субтельному, Меньшиков подойдет к Батурину только через три дня!

Ну, ладно, а что же в письме? А в письме Петр сообщает адмиралу Апраксину об измене Мазепы, который при этом еще и обманул около 2 тысяч простых казаков, перешедших с ним Десну, и только по приближении к шведам открыл им свои замыслы. Народ, как пишет Петр, к счастью, не поддерживает измены своего гетмана. Вот и все, никакого упоминания о Батурине в письме нет и, как мы знаем, быть не может. Думается, за такую находку российские монархисты только поблагодарят пана Субтельного за подобные свидетельства «великоимперской политики царата». Но нам-то от этого не легче.

Что же, обратимся к прямым свидетельствам «запугивания». А именно, к тем же письмам Российского самодержца.

Вот, к примеру, письмо коменданту Белоцерковского гарнизона, который, накануне перехода к шведам гетмана был подозрительно спешно усилен свежим мазепинским отрядом. Поэтому Петр решает направить туда и своих людей с соответствующим сопроводительным письмом: «Если же кто дерзнет сему нашему, великого государя, указу учинить непослушание и тех наших великороссийских людей впустить в замок не похощет, и с теми учинено будет по тому ж, как и в Батурине с сидящими, которые было ослушались нашего царского величества указу, в Батуринский замок наших великороссийских войск не впускали, но взяты от наших войск приступом; и которые противились побиты, а заводчикам из них учинена смертная казнь».

Думается, при желании запугать, Петр не поленился бы перечислить весь ассортимент смертельных пыток, которым якобы подверглось все население Батурина. А так «заводчикам из них учинена смертная казнь» – не солидно даже как-то.

Такое же письмо царь отправил и в Прилуцкий замок: «Буде же кто дерзает сему нашему, великого государя, указу учинитися ослушен и с теми також учинено будет, как и с селящими в Батурине, которые, ослушаяся нашего, великого государя, указу, войск наших не впустили и взяты от наших войск приступом, а которые противились, те побиты, и кажнены. Петр 1».

Казалось бы, строгость наказаний тут уместно было бы даже преувеличить. Но нет, Прилуки-то совсем по соседству с Батурином, и россказни о плотах с распятиями и «волнах Сейма красных от крови казацкой» тут не прошли бы.

Впрочем, нужно ли было Петру запугивать малороссов, если по свидетельству французского посла при Карле II де Безенваля, «вместо обещанных Карлу Шведскому 50 тысяч сабель Мазепа привёл в королевский лагерь не более двух тысяч казаков. Больше не нашлось желающих разделить участь изменника и предателя. Шведы приобрели не могущественного союзника и хозяина огромной страны, а жалкого беглеца, имя которого стало ненавистным среди населения. В глазах всего украинского народа Мазепа и его окружение потеряли всякий авторитет и представляли кучку изменников, укрывшихся от народного гнева под защитой шведских штыков. Народ ловил и обезвреживал мазепинских агитаторов и агентов, распространявших гетманские «универсалы» и ведущих агитацию за Мазепу, против России...» (В отличие от батуринских событий, это были личные наблюдения посла.)

«Нужно!» – отвечают очевидцу современные украинские учебники по истории. – «Гетмана Мазепу, а вместе с ним и всех украинцев, объявили предателями и предали церковному проклятию».

Итак, если за измену гетмана известный своей безумной вспыльчивостью царь предает анафеме весь народ, то что же это, как не слепая месть?

Вот и Голобуцкий о том же: «Російський цар, довідавшись про перехід до шведів Мазепи, впав у страшну лють. Не гаючи часу, він вирішив зігнати злість на столиці гетьмана Батурині. Туди з військом направив Меншикова…».

Что же, рассмотрим эту последнюю зацепку апологетов версии о батуринском геноциде.

Сказ о «мстителях»

Итак, доктор исторических наук видит причину уничтожения Батурина лишь в срыве государева гнева на гетманской столице. При всем почтении к бесстрашному обличителю царского царизма, подход, признаем, несколько противоречащий советской исторической школе с ее уничижением роли личности в истории.
Куда более весомыми представляются доводы не доктора и даже не кандидата наук Олеся Бузины, которому квалификации Homo sapiens хватает разобраться, что меньшиковская экспедиция была отнюдь не карательной: «В Батурине, гетманской столице, остался верный гарнизон и гигантский запас военного имущества. Успех похода зависел от того, кто первым успеет к Батурину: шведы или русские. Именно здесь Карл мог бы обрести материальную базу для ведения длительной войны в Украине. Но первым успел Меньшиков. Его летучий отряд...».

Насколько важны были для затяжной маневренной кампании стратегические запасы фуража и провианта, сосредоточенные в гетманском гарнизоне, свидетельствует то, что в ста верстах от Смоленска (!) Карл круто развернул армию и пошел к Мазепе. Именно дефицит провианта и фуража, на который шведы рассчитывали в Батурине, и заставил их полгода топтаться под Полтавой, где против десяти тысяч русских пушек, голодные шведы выставили таковых лишь... четыре. При этом в Батурине их насчитывалось по разным источникам – от 70 до 400.

Да и каким таким гневом руководствовался Петр, отправляя на Батурин корпус Меньшикова, если о бегстве Мазепы ему сообщил тот же Меньшиков, только подойдя к городу. Это следует из того же письма Петра Апраксину от 30 октября, приведенного Субтельным (Peter I to F.M. Apraksin, 30 October 1708, Pisma i bumagi, VII,2, p. 253. Menshikov first informed the Tsar about Mazepa's defection)?

«Только прибыв в Батурин через день по отбытии гетмана, Меньшиков осознал, что случилось», – подтверждает Субтельный.

При этом Субтельный невзначай упоминает и письмо Меньшикова Петру от 24 октября (Cf. Menshikov to Peter I, 24 October 1708, Pisma i bumagi, VIII,2, p. 864.), где тот за десять дней до штурма (!) ведет переговоры с мазепинскими сердюками, засевшими в крепости Батурина. Как докладывает Меньшиков, осаждаемые не хотят пускать царские войска в крепость и, очевидно, ожидая скорого прибытия шведов, тянут время. В то же время, по его наблюдениям, Мазепу поддерживает в основном только генеральная старшина, а большинство простых казаков и сотников в городских полках проклинают измену Мазепы (Письмо А.Д. Меньшикова Петру Великому от 24 октября 1708 г. «Письма и бумаги Императора Петра Великого», М., АН СССР, 1948 г. Т. VIII, ч. 2., стр. 864).

Таким образом, по ошибке сославшись «не на те письма», Субтельный одним неосторожным абзацем разрушает все тщательно возводимые «батуринские» построения украинской историографии, включая свои собственные.

«Меньшиков... без промедления приказал своим людям штурмовать город», – пишет Субтельный. Как мы теперь знаем, «без промедленья» длилось десять дней, пока не пронесся слух, что шведы совсем близко, и Меньшикову не оставалось ничего другого, как атаковать замок.

Следующее предложение: «Взяв город после жестокой двухчасовой битвы...» не оставляет камня на камне от летописно-поэтических строк «Истории Русов»: «Осаждающіе отбиваемы были несколько разъ отъ городскихъ валовъ, рвы городскіе наполнялись трупами убитыхъ съ обеихъ сторонъ... Наконецъ, наступившая ночь и темнота развели бьющихся, и Россіяне отступили отъ города и перешли реку Сеймъ для обратнаго похода...» и т.д. вплоть до ночного вероломства полковника Носа.

Ну, а текст батуринского письма Меньшикова («большинство простых казаков и сотников в городских полках проклинают измену Мазепы») свидетельствует, что месть малороссам Петру была попросту не выгодна. Ведь тот же Меньшиков сообщал ему, что малороссийские обыватели и селяне самостоятельно организовывали партизанские отряды, подстерегавшие мелкие группы шведских фуражиров. Поэтому и введенный в заблуждение Мазепой Карл XII стал рассматривать Малороссию враждебной территорией и выжигать села.

Даже автор «Истории Русов» был вынужден признать, что «бывшие в городе казацкие полки не согласны были на предприятия Мазепины и гнушались его вероломством, а удерживались в городе присмотром сердюков».

Вспомним и Петра I, за два дня до штурма Батурина убеждавшего Апраксина, что две тысячи казаков из тех же полков, были уведены Мазепой обманом: «Народ, к счастью, не поддерживает измены своего гетмана».

В развитие темы Александр Каревин приводит и другие «мстительные» наставления Петра своим полководцам: «Надобно драгунам учинить заказ под потерянием живота, дабы они черкассам (так иногда называли малороссиян – А.К.) обид не чинили; и ежели кто им учинит какую обиду, и таковых велите вешать без пощады».

«Мы войскам своим великороссийским под смертною казнью запретили малороссийскому народу никакого разорения и обид отнюдь не чинить, за что уже некоторые самовольные преступники при Почепе и смертью казнены» (указ от 6 ноября 1708 года)».

Как видим, все участники событий активно переписывались при помощи пера и бумаги, и множество этих писем дошло до нас в подлиннике. Как обнаружил Эдуард Понарин, Петр в те дни писал до десятка писем и указов в день. Да и Меньшиков писал, по меньшей мере, ежедневно. К тому же в «картонах» Меньшикова осталось множество писем ему от казаков и служивых людей самого разного ранга. Все это сохранилось. Подлинных документов, относящихся к тем событиям, обнаруживается неожиданно много. Но ни в одном из них нет упоминаний о резне. «Ну, предположим, Петр с Меньшиковым хотели «скрыть свое преступление» и сознательно обходили «батуринскую резню» в переписке (хотя переписка эта – не «универсалы», не «манифесты», не пропагандистские памфлеты – это оперативная переписка между начальником и подчиненным в условиях военных действий, и в ней вряд ли есть место пропаганде). «Пусть, – размышляет Понарин. – Но где же тогда письма Мазепы, где письма Орлика и прочих мазепинцев? Где письма тех казацких старшин, что ушли к с Мазепой к шведам?»

Они есть, эти письма, и их много. Даже много лет спустя еще писались письма участниками и свидетелями тех событий. Орлик, правая рука Мазепы, написал в 1721 г. из-за границы большое покаянное письмо Митрополиту Рязанскому и Муромскому Стефану Яворскому, где не только кается, но и подробно описывает события, связанные с изменой Мазепы. Письмо сохранилось в подлиннике. О резне в нем ничего нет.

Нет нужды проводить глобальный поиск, мы уверены, что если бы существовало хотя бы слабенькое, отдаленное упоминание о резне хотя бы в одном из подлинных документов того времени, каковых сохранилось множество, то все авторы «галицкой школы» (начиная с Грушевского) ссылались бы на него неустанно и беспрерывно на каждой странице каждого своего труда».

Так кто же разыграл всю эту комедию, скорее напоминающую просроченные голливудские страшилки? – зададимся вопросом и мы. «Ищите, кому это выгодно», – отвечают классики жанра.

Откуда запашок?

8 декабря 1708 года новоизбранный гетман Иван Скоропадский издал универсал, касающийся Батурина. В нем Скоропадский признавал, что при штурме замка было убито много мятежников. Но он тут же подчеркивал: «Однако же, що о женах и детях, о гвалтованю панен и о ином, що написано во изменничьем универсале, то самая есть неправда... Не тылко тые не имеючие в руках оружия, але большая часть з сердюков и з городовых войсковых людей, в Батурине бывших, на потом пощажены и свободно в домы, по Указу Царского Пресветлого Величества, от князя, Его Милости, Меншикова, отпущены».

Значит, был универсал и «изменничий». О нем немало упоминают шведские источники. В частности, «Мазепа уверял, что Петр І замыслил погубить малороссов, хочет силой переселить их всех за Волгу, а Украину заселить великороссами, что с этой целью московское войско уже начало нападать на украинские города, выгонять оттуда жителей и т.д. Сообщение о «резне» в казацкой столице как бы иллюстрировало эти вымыслы, – пишет Александр Каревин. – Так произошло рождение мифа. Остальные небылицы, придуманные Иваном Степановичем, вскоре забылись по причине их очевидной абсурдности (ведь не последовало никаких депортаций, не было и нападений на города). А «батуринский миф» получил долгую жизнь. Он нашел отражение в писаниях шведских мемуаристов, затем перекочевал в некоторые исторические сочинения и особенно был растиражирован с помощью печально известной фальшивки – так называемой «Истории Русов».

Разумеется, своих соотечественников Мазепа не убедил (хотя стремился он, прежде всего, именно к этому). Малороссы хорошо знали, что в действительности произошло в Батурине.

Зато Ивану Мазепе поверили шведы. Подойдя к Батурину, они застали там руины и пепелища, обгорелые трупы и ни единой живой души. А гетман, не жалея красок, описывал ужасы массовой резни. Таким образом, Мазепа пытался оправдаться перед шведским королем, объяснить провал своих предательских планов. Дескать, казаки не пошли за ним потому, что испугались свирепого и беспощадного царя Петра (высокого же мнения был Мазепа, а вслед за ним и его дипломированные апологеты о храбрости тех, кто «козацького роду», отметим про себя – Д.С.).

Шведы уверовали, что причина поддержки населением царских войск заключается всего лишь в элементарном страхе. Уверовали и решили действовать по принципу «клин клином вышибают». Они делали все, чтобы внушить малороссам еще больший страх. Захватчики жгли города и села, уничтожая их жителей без разбора. Творилось это с ведома, а иногда и при участии Ивана Мазепы. Естественно, желаемого результата оккупанты не достигли (борьба против них только усилилась). Однако тысячам малороссов (в том числе женщинам и детям) выдумка старого гетмана стоила жизни.

"УРА-Информ"