Приехав в Донецк после выборов 2004 года, президент, делая любимые пасы руками, заявил о том, чтобы все забыли слово «федерализм». Все это напоминало анекдот о Ходже Насреддине, который, обещая толпе чудо, просил никого при этом не думать о белой обезьяне. Поскольку вне человеческих сил было не думать о запрещенном, Насреддин, естественно, не мог совершить «чуда». Понятно, чего добивался Ходжа. Непонятно, чего добивался Ющенко.

Безусловно, высшие чиновники нашего края, особенно те, кто назначается из Киева, такое слово не употребляют. Они его вообще-то и раньше не употребляли: то ли боятся, то ли им в принципе все равно. Зато все остальное думающее населения Донбасса, как та толпа перед Насреддином, пытается «не думать» про федерализм, но не сильно получается.

А ведь сама логика политических событий последнего времени подталкивает к этому. Давайте без эмоциональной подоплеки посмотрим, что такое Украина. Это достаточно крупное государственное образование, в свое время созданное из разнородных по своей исторической судьбе регионов, с разными доминирующими конфессиями и языковыми предпочтениями.

Посмотрим значение слова «федерализм». Если верить словарю Брокгауза и Эфрона, то «федерализм - это система, согласно которой области, соединенные в одно целое государство, сохраняют в большей или меньшей степени свою политическую самостоятельность».

Отличие украинских регионов было очевидно всегда, а не только сейчас. И тогда выход из ситуации виделся только один. Еще в 1907 году отец украинской истории Михаил Грушевский писал: «Мы признаем федеративные формы наиболее совершенным способом государственного союза с интересами свободного и естественного развития национальной жизни». В дальнейшем Грушевский развил мысль: «Будет ли Украинская Республика формально называться федеративной или нет, фактически она все равно должна организоваться как федерация своих фактических республик-громад. Всякое навязывание громадам механической унитарности, принудительных связей будет большой ошибкой, которая вызовет только отпор, реакцию, центробежность или же даст основание для новых усобиц».

В том же духе высказывался и «отец украинской географии» Степан Гудянский, который в начале 20-х годов, говоря о будущем Украины, специально подчеркивал, что «форма этого государства должна быть республиканско-демократической и опираться на тесную федерацию автономных, а по сути самостоятельных украинских земель».

Но наиболее радикальным сторонником идеи был известный историк, теоретик создания украинского государства Вячеслав Липинский: «Различные модные теперь у нас попытки механического объединения Украины при помощи «соборных» словесных деклараций только подчеркивают… отличия и закончатся увеличением взаимного недоверия и взаимного непонимания. Еще большей катастрофой может закончиться культурная централизация Украины полицейскими средствами…»

Складывается ощущение, что человек это писал не восемьдесят лет назад, а буквально вчера – настолько остро стоит вопрос о расширении местного самоуправления у нас. Ведь все вопросы, например экономического или гуманитарного развития, решаются не на местах, а в Киеве. Не совсем понятно, откуда человек, сидящий в здании на Банковой, точно знает, на каком именно языке в том или ином городе должен быть показан детский фильм? Сколько должно быть школ с тем или иным языком обучения? В какую церковь должны ходить жители того или иного села? Сколько зарабатывает и тратит область и куда именно направить деньги?

Многие страны через такое уже проходили. Сильная централизация власти и политика насильственной нидерландизации общества привели к тому, что в 1831 году из состава Нидерландов после долгой и кровопролитной борьбы отчленилась Бельгия. В результате оба государства – и Бельгия, и Нидерданды – стали федеративными с максимальным учетом всех культурно-языковых предпочтений населения. В крови гражданской войны рождался и федерализм Соединенных Штатов Америки. Через тысячи жертв пришлось пройти Великобритании, пока Лондон не понял: пусть жители Ольстера сами решают внутренние проблемы своей территории.

Тем временем страны, изначально существовавшие как федерации (Австрия, Германия, Швейцария), подобного рода проблем никогда не испытывали.

И, возможно, тогда, когда местное самоуправление будет наделено обширными полномочиями, какие имеют территории в федеративных государствах, для нас не будет столь апокалипсическим ожидание того, кто станет президентом и премьер-министром. А лозунг «победитель получает все» потеряет смысл, потому что ему будет противостоять сам принцип построения федеративного государства. И именно к этому нас призывали великие деятели прошлого.

Русский Донбасс