Осень 1918 года на Украине была жаркой. Режим гетмана Скоропадского, державшийся на немецких штыках, заколебался после того, как из Берлина донеслись известия о Ноябрьской революции в Германии. Пан гетман пытался опереться на российских «великодержавников».

Новый кабинет под руководством С.Гербеля, прозванный «министерством русских монархистов», круто повернул вправо, завелись переговоры с Деникиным. Украинский национальный союз немедленно потребовал смены правительства. 13 ноября в Киеве состоялось тайное совещание деятелей украинской оппозиции, на котором была образована Директория под руководством Винниченко, призвавшая к антигетманскому восстанию. Избранный ее членом заочно Петлюра на заседание не явился, а уехал в Белую Церковь, где от своего имени 15 ноября тоже призвал к восстанию, не упоминая ни УНС, ни Директорию. Винниченко очень возмущался этим фактом, так как народное движение, таким образом, становилось «авантюрой отдельной личности» и вся деятельность Директории теперь шла под именем «петлюровщины».

Парализованная гетманщина почти не сопротивлялась. Посылаемые нею против наступающих сечевых стрельцов «сердюки» переходили на сторону восставших. 14 декабря галицийские сечевики Коновальца вступили в столицу Украины Киев и были весьма сконфужены, попав в совершенно русский город. Коновалец решил проблему по-солдафонски просто: издал приказ в три дня заменить все русские вывески на украинские. «Центр тяжести приказа лежал не в том, чтобы все магазины имели обязательно украинские вывески, а в том, чтобы русские вывески были обязательно сняты. Русский язык не допускался даже наряду с украинским. Вообще время владычества Директории было временем самого необузданного украинского национализма и русофобии»,- вспоминал бывший член Киевского исполкома Госдумы А.Гольденвейзер. Не правда ли, в его словах чувствуется что-то очень знакомое?

Винниченко, предлагавший Директории принять платформу Советской власти, был отвергнут. Националистическое большинство во главе с Петлюрой стремилось только к самостийной буржуазной державе. К тому же Директорию раздирала атаманщина. Например, на Левобережье свирепствовал атаман Болбочан. В декабре он разогнал в Харькове съезд рабочих (который, кстати, был по составу абсолютно меньшевистский), а в Полтаве – крестьянский съезд. Арестовал, порол и расстреливал его участников. Именно из-за такой атаманской политики украинское крестьянство очень скоро поднялось против Директории. Стремление Украинской Народной Республики к воссоединению с Западно-украинской Народной Республикой восстановило против Директории и поляков. А с севера тем временем наступали советские украинские войска, так как после аннулирования Брестского договора Московский СНК обоснованно считал Украину возвращенной в состав России. На этом вопросе стоит остановиться подробнее. В первые дни существования Директории Винниченко направил в Москву миссию С.Мазуренко для ведения переговоров и заключения договора с Советским правительством. Переговоры шли, но атаманщина тем временем бросила все силы на раздувание войны. С подачи Болбочана, например, Директория обвинила Москву в агрессии русских войск – «китайцев, латышей, мадьяр», на что Чичерин отвечал, что это ложь и империалистическая пропаганда. Даже орган УСДП «Червоний прапор» высмеивал эти «сведения» Болбочана. Но атаман закусил удила – он бросил фронт и бежал из Харькова в Кременчуг, заявив, что не мог устоять перед наступающими советскими войсками, и потребовал немедленного объявления войны. Тогда же внезапно прекратились известия от Мазуренко. Винниченко потом вспоминал: «Никакого наступления на Харьков не было. Город стоял без власти несколько дней, пока на призыв харьковских рабочих не пришли русские войска… Через 6-7 месяцев выяснилось, что и Мазуренко и нарком Чичерин все время пробовали говорить с Киевом по радио, но Киев не хотел почему-то принимать телеграммы из Москвы. Радиотелеграф был под властью военных…». 16 января война была объявлена. А тем временем на Левобережье разгоралось крестьянское восстание. «Даже в Киеве неукраинское население просто горело ненавистью к украинской власти, потому что неукраинцев силой, грубо заставляли уважать украинство». Какие актуально звучащие слова! Даже не верится, что они написаны 73 года назад украинским социал-демократом Винниченко. И дальше у него же информация к сведению современных националистических историков:

«И тут снова мы всю вину сваливали на большевиков. Это они-де шли на Украину со своими войсками и били нас. И опять таки надо открыто признать, что если бы против нас не было восстания нашего собственного крестьянства и рабочих, то российское советское правительство ничего не могло бы сделать против нас. И не российское советское правительство выгоняло нас из Украины а наш собственный народ». Повстанцы Григорьева, Махно, Шинкаря проложили дорогу для регулярных частей РККА. Директория торопливо провела 27 января «Трудовой конгресс» в Киеве, провозгласивший «Злуку УНР и ЗУНР», а на следующий день поспешно укатила в Винницу. Красные войска развивали наступление, но вошли в Киев только 5 февраля, т.е. город целую неделю был вообще без власти.

О том, что происходило на Левобережной Украине дальше, мы уже писали. А сейчас мы проследим, что творилось с Директорией дальше. В феврале в Одессе велись переговоры ее с антантовским командованием. Начштаба французского корпуса полковник Фрейденберг в обмен на помощь потребовал выгнать из Директории Винниченко и Чеховского «за большевизм» и Петлюру – «за бандитизм» (известия о петлюровских погромах донеслись уже и до Парижа). Для выполнения этих условий ЦК УСДП решил отозвать своих членов из правительства. Винниченко и Чеховской подчинились, а Петлюра? Тот накатал письмо в ЦК, в котором заявил, что выходит из членов УСДП, «чтобы и дальше стоять при государственной власти» (это к вопросу о партийной принципиальности не только Петлюры, но и некоторых других украинских деятелей).

После ухода социалиста Винниченко Петлюра наконец-то добрался до вожделенного поста президента, т.е. главы Директории, а антантовские войска (главным образом греки) заняли фронт Тирасполь-Бирзула-Херсон. Югу Украины грозила оккупация, а Директория тем временем расползалась. 9 февраля из Москвы прорвалась телеграмма СНК о том, что делегация Мазуренко подписала наконец мирный договор и есть возможность урегулировать отношения. Но 10 февраля Винниченко ушел в отставку, а Петлюра менее всего думал о мире с Советами. Вскоре делегация Мазуренко была отозвана и все отношения оборвались.

17 марта Директория перебралась в Проскуров. В Каменце левые украинские эсдеки (Чеховской, Ткаченко) образовали Комитет спасения революции, чтобы договориться с большевиками, но были разгромлены атаманцем Хомадовским. 24 апреля Директория переехала в Ровно. Здесь взбунтовался атаман Оскилко, арестовал все правительство, но Петлюра убежал в Здолбунов и оттуда разгромил атамана. 30 мая Директория переехала в Каменец-Подольский, где к ним присоединился «Запорожский корпус», бывший интернированным в Румынии. Тут Директория закрепилась. Здесь же 9 июня атаман Болбочан поднял новый бунт, но был разбит и расстрелян. В перерывах между мятежами атаманы еще успевали устраивать и еврейские погромы, разумеется, с одобрения «головного отамана» Петлюры. «Кровью и слезами залили всю Украину винниченки, петлюры и прочие украинские патриоты… Какими детскими сказками представляется теперь кишиневский погром 1903 года по сравнению с деяниями петлюровцев, жертвы которых достигают до 100000 человек», - вспоминал бывший деятель гетманщины Н.Могилянский. При этом Петлюра ухитрялся сваливать погромы на большевиков, чем очень возмущался Винниченко.

Некоторое оживление наступило летом, когда РККА под натиском Деникина оставила Украину. Петлюровцы торопились взять Киев первыми, наивно полагая, что таким образом они покажут свою самостийность, а Деникин, конечно же, признает их союзниками в антибольшевистской борьбе. Но вышло не так. Точно неизвестно, что произошло 30 августа 1919 в Киеве, куда практически одновременно вошли сечевики атамана Кравса и добровольцы генерала Бредова. То ли какой-то деникинец сорвал жовто-блакитный прапор, то ли петлюровец сбросил российский «триколор», но в итоге белые одним ударом вышибли галичан из Киева и категорически отказались их признавать. «Мещанско-атаманские поиски правды на свете» (выражение Винниченко) ни к чему не привели.

В сентябре Петлюра заключил договор с Румынией, отдав им Бесарабию взамен на оружие. Но крах Директории был уже столь очевиден, что даже верные галичане отвернулись от каменецких властителей. 7 ноября командующий УГА Тарнавский по приказу диктатора ЗУНР Петрушевича подписал соглашение с Деникиным. За автономию в составе «единонеделимой» галичане отдали свои войска под командование Добровольческой армии. Каменецкое правительство после этого было в два счета разогнано деникинцами, Петлюра со своим премьер-министром Мазепой бежал в Любар. Здесь против него взбунтовался атаман Волох, начался пулеметный обстрел штаба. Перепуганный Петлюра удрал в Шепетовку, где сдался полякам. «От имени Украинской Директории» он еще успел подписать 2 декабря договор с поляками, отдав им за помощь всю Галицию, Подолье и Волынь (граница была определена по Збручу). А 24 декабря на соединенном заседании ЦК УСДП и ЦК УПСР вся власть была передана кабинету Мазепы и таким образом Директория молчаливо упразднялась. Но это было лишь сотрясение воздуха.

Вот такова настоящая история Украинской Директории, которую сейчас изображают законным украинским национальным правительством. Прийдя к власти в результате переворота, восстановив против себя глупой политикой весь народ, досрочно бежав из Киева, долго бродившие по Западной Украине из города в город, ее деятели во главе с Петлюрой продавали «неньку Украину» за оружие налево и направо. Но и это не помогло обанкротившимся «деятелям» удержать власть. Таков закономерный финал «правительства без народа».

Донецкий Кряж