«Что ж гетман? - юноши твердили, -
Он изнемог, он слишком стар;
Труды и годы угасили
В нем прежний, деятельный жар.


Зачем дрожащею рукою
Еще он носит булаву?
Теперь бы грянуть нам войною
На ненавистную Москву!
Когда бы старый Дорошенко,
Иль Самойлович молодой,
Иль наш Палей, иль Гордиенко
Владели силой войсковой,
Тогда б в снегах чужбины дальней
Не погибали казаки
И Малороссии печальной
Освобождались уж полки…»

А.С.Пушкин. «Полтава»

В заголовок для этого исторического очерка строки из пушкинской поэмы «Полтава» поставлены не случайно. Сколько ямщицких саней проследовало в XVIII веке с Украины в края белого безмолвия, увозя новоявленных великомучеников казацкого звания. После измены Мазепы 1200 казаков были сосланы на рытье ладожского канала между Свирью и Невой вдоль южного берега озера. Первый самый старый из шести каналов носил имя своего создателя - императора Петра Великого. Так что «зэки» Запорожской Сечи еще эвон когда предвосхитили судьбу будущих создателей знаменитого Беломорско-Балтийского канала.

Вслед за этим уже 20000 казаков Малороссии были высланы обживать Лифляндию в 1721 г., присоединенную к России. Земли эти в прежние времена находились под пятой то меченосцев, то ливонского ордена, то поляков, то шведов.

Необъятные снежные просторы настежь распахнуты были для казака и в Сибири. Вначале это была вольная казацкая голытьба с Волги и Дона. А через сотню с лишним лет загремели сюда под фанфары именитые гетманы Малороссии и казацкие опальные полковники, члены семей знатных украинских родов. Вдоволь хлебнули они не только горя и злосчастья сибирской ссылки, но и студеной иртышской, енисейской и байкальской водицы. Некоторых тюремная стража сопроводила аж до границы с Китаем.

Были времена, когда Сибирь начиналась не от Уральских гор, а много западнее их. Простиралась она от Вятки до Тихого океана. И даже после императорского указа Петра I об учреждении восьми российских губерний Вятка считалась сибирским городом. На беспредельных пространствах Сибирской губернии, охватывающих Европейскую Россию и обретенную часть Азии, «расписаны» были города, включенные в границы губернии: «Тобольск, Енисейск, Илимск, Тара, Березов, Сургут, Тюмень, Томск, Мангазея, Иркутск, Кузнецк, Тыринск, Нарым, Верхотурье, Якутск, Нерчинск, Красный Яр, Кецк. А также Кунгур, Чердынь, Соль-Камская, Кай-городок, Яренск, Вятка, да к Вятке 4 пригородка, а всего 30 городов».

Административное деление России петровских времен колом засело в головах многих наших предков. О том, что в Вятке сибирские порядки, упоминал и П. А. Словцов в «Историческом обозрении Сибири»

«Кстати, о Сибирской губернии, - писал он в своем фундаментальном труде, - в 1821 году случилось мне быть в Вятке, и тамошний губернатор Добринский, смеючись, рассказывал, что в России полагают Вятку в Сибири, в доказательство чего привел рассказ своих знакомцев…».

Вот еще один штрих к теме. Однажды было даже так, что во время отсутствия на кафедре митрополита Сибирского и Тобольского огромную епархию взял под свое управление епископ Вятский Дионисий.

Свои порядки насаждал в Вятке направленный сюда воеводой бывший малороссийский гетман Петр Дорошенко - внук погибшего в боях против крымских татар в 1628 году предводителя казаков Михаила Дорошенко. Известна пикантная подоплека его ссылки сюда. Она отягощена весьма нелицеприятными поступками. На начальном этапе своего гетманства Дорошенко не проявлял симпатий ни к Варшаве, ни к Москве. Ставку делал на крымских татар. С их помощью взял в плен и расстрелял своего противника на правом берегу Днепра Дрозденко. Тот тогда тяготел к Москве. Потом Дорошенко вступил в соперничество с гетманом левобережной Украины Иваном Брюховецким. Возбудил общее недовольство населения действиями Брюховецкого. И тот был убит разъяренной толпой в 1669 году. Так подстрекательские действия Дорошенко открыли ему новые пути к власти.

Однако вскоре, лишившись помощи крымских татар, Петр Дорошенко продается Турции с условием автономности Малороссии и свободы от податей. На собранной на Опошнянском поле раде гетман пытал собравшихся, кому следует покориться: москалям, полякам или туркам? Дикие крики толпы свидетельствовали, что рада и войско предпочитают турецкое подданство по примеру господарей Валахии и Молдавии. Однако сделанный в пользу Турции выбор опрокинул власть Дорошенко. Он лишился опоры со стороны народа. Теснимый левобережным гетманом Самойловичем, Дорошенко сдался ему в 1676 году. Спустя три года сложивший гетманское достоинство - бунчук, булаву, знамя, печать и литавры - Дорошенко уехал в Москву, из которой был направлен воеводой в Вятку, где получил поместье. Там и умер в 1689 году.

В бытность Дорошенко гетманом им был оставлен на левом берегу Днепра наказным гетманом черниговский полковник Демьян Многогрешный. Потом Многогрешный изменил своему покровителю и на раде в Глухове в марте 1669 года сам был избран гетманом. Многими действиями и поступками Демьян Иванович полностью оправдывал свою фамилию. Он был крайне не воздержан на язык и не знал никакой меры в употреблении спиртного. Перебрав лишнего, вел себя безобразно, нес не только чушь и околесицу, но и мог выболтать все, что трезвым бы никогда не сказал. Нелестно отзывался о своих союзниках и их политике. Язык и довел его до греха. Казакам просто надоело слушать хмельные речи своего предводителя. Трезво рассудив, они обвинили Многогрешного в измене русскому царю. Демьяна Ивановича судили, увезли в Москву, а из Москвы сослали в Сибирь, сначала в иркутскую тюрьму, а из нее еще дальше - в пограничный с Китаем Селенгинск, обживали который не только русские и буряты, но и казаки-переселенцы, начиная с 1666 года. Городишко этот был маленьким и захудалым. Словом, дыра, глухомань, медвежий угол.

А тем временем на высокое место гетмана вознесся бывший попович Иван Самойлович. Тоже личность противоречивая. Прежде был он сторонником Брюховецкого. Потом сошелся с Многогрешным. А тут по государевой милости Петра I сподобился самого главного в Малороссии административного и военного поста. Новый пан-атаман должность свою использовал себе во благо и родным дитятям с большим размахом. В энциклопедическом словаре Брокгауза и Эфрона «Россия» (СПб., 1889) Самойловичу дана такая характеристика:

«Самойловича не любили в Малороссии. Алчность его и его сыновей не знала пределов; за получение урядов брались посулы (взятки, гостинцы, поборы), а получившие эти уряды старались вознаградить себя, притесняя подчиненных; без взятки не было и приступа к гетману. Народ был раздражен введением оранд (аренд) или откупов на вино, деготь и тютюн и налога на помол с мельниц. Сборы эти шли на содержание охочих полков, которые собирались из разных лиц, как малороссиян, так и чужеземцев, и расставлялись по квартирам у посполитов (беднейших крестьян). Думали, что после заключения мира с Польшей аренды будут отменены. Вышло наоборот. Ввиду ожидавшейся войны с Турцией аренды еще больше возросли. В 1685 году с лубенского полка взималось 7010 злотых, а в 1686 году было взыскано уже 17000. Все это усиливало недовольство, которым воспользовалась старшина, руководимая Мазепой. Самойловича обвинили в неудаче крымского похода, предпринятого князем В. В. Голицыным. С разрешения последнего старшина арестовала и свергла Самойловича с гетманства. Новым гетманом был избран писарь Мазепа (1687 г.). К этому можно добавить совсем немного. Низложенный, лишенный гетманской булавы Самойлович был сослан в Тобольск, где и умер около 1690 года. Упоминаемый А. С. Пушкиным в поэме «Полтава» Самойлович молодой - сын гетмана Григорий. Легенда гласит, что однажды в Чернигове он на чем свет стоит костерил местного войта (городского голову) и тамошних мещан за то, что те хотели поместить на здании ратуши двуглавого российского орла.

Мазепой и вовсе промашку дала в «кадровой политике» Москва, оплошали молодые цари Иван Алексеевич да Петр Алексеевич. На двадцать с лишним лет пригрели у себя даже не хитрого лиса, а змею подколодную. «Купила Москва себе лихо да за свои же гроши», - зубоскалили острословы не только в поместье Кочубея Диканьке. «Бачили очи, що купували» - шушукали монахи по монастырям. О двурушничестве Мазепы Петру I писали многие. Монах Соломон пытался раскрыть царю глаза на сношения гетмана с польским королем и сестрой царя - Софьей. Другие обвинители Мазепы - Михайлов, Суслов, Палей, Искра, Кочубей, гору бумаги извели - безрезультатно.

Доносчику - первый кнут! Так уж издавна повелось на Руси. Царь «сдал» Мазепе всех. Их пытали и судили. Потом большинству палач снес топором головы. И богатому и знатному Василию Леонтьевичу Кочубею - генеральному судье и ярому приверженцу союза с Россией. И Ивану Ивановичу, полтавскому полковнику. «Року 1708, месяца июля 15 дня, посечены средь обозу войскового за Белою Церковью на Борщаговце и Ковшевом, благородный Василий Кочубей, судия генеральный; Иоанн Искра, полковник полтавский. Приведены же их тела и воля 17 в Киев и того же дня в обители святой Печерской на сем месте погребены», - гласит надпись на их могиле в Киевской лавре. Только Бог спас от подобной участи ловкого наездника и воина, хвастовского полковника Симеона Палея, о героизме которого по всей Украине пели песни странствующие слепцы и бандуристы-кобзари. Ведь это он вместе с Искрой поднимали крестьянско-казацкие восстания не один раз против польской шляхты.

Несколько лет провел Симеон Палей в сибирской ссылке. Якобы за своевольные набеги на Польшу по жалобам Мазепы он был сослан в Енисейск, и только когда иудина сущность Мазепы стала для Москвы очевидной, С. Ф. Палей был возвращен из Сибири и участвовал в разгроме шведов под Полтавой.

С брегов пустынных Енисея Семейства Искры, Кочубея Поспешно призваны Петром. Он с ними слезы проливает, Он их, лаская, осыпает И новой честью, и добром. Мазепы враг, наездник пылкий Старик Палей из мрака ссылки В Украйну едет в царский стан.

Конфликт Кочубея и Мазепы имел две коллизии - политическую и бытовую, касающуюся настойчивых ухаживаний гетмана за одной из дочерей генерального судьи. Звали ее Мотя, Матрена. Она была крестницей Мазепы, совершенно юная особа 16 лет. Гетман был не прочь создать образцовую «семью» высокого государственного ранга. Одна из дочерей Кочубея уже была замужем за его племянником Обидовским. Неудачей кончилась попытка заполучить в семейный клан для одного из двоюродных братьев сестру светлейшего князя Меншикова. Александр Данилович отказал жениху в руке своей сестры. Тут-то гетман и взлелеял тайно ужасный замысел, а потом и осуществил его, соблазнив любимицу кочубеевского рода. Потом старый греховодник добился выдачи Матрены замуж за генерального судью Чуйкевича, вместе с которым дочь Кочубея и последовала в сибирскую ссылку. По сравнению с Селенгинским, место заточения Демьяна Многогрешного - Енисейск - было вполне приличным городом, где отбывали ссылку казаки, поляки, евреи. Административный центр края отличался большим количеством церквей. На одиннадцать тысяч населения здесь было тринадцать храмов. Имелось два монастыря - Спасо-Преображенский, основанный около 1592 г. и Иверский Енисейский женский, основанный в 1623 г.

В поэме «Полтава» и опере П. И. Чайковского (1883 г., либретто В. П. Буренина) «Мазепа» Матрены Кочубей нет. Есть Мария. В целом придерживаясь исторической канвы, А. С. Пушкин не только романтизировал отношения дочери Кочубея с Мазепой, но и заменил ей имя на Марию. Да и поэму он тоже собирался назвать так же, как композитор оперу. К слову сказать, поэт не сразу определился с именем героини. Звучное библейское имя Мария появилось в черновике после Натали, Матрены и Анны. Делая из патологического интригана изощренного дамского искусителя, Пушкин конечно же держал в уме поэму Байрона «Мазепа», из которой взял несколько строк на английском языке в качестве эпиграфа, но как художник совсем не следовал устоявшимся историческим истинам. Откуда было взяться столь пылкой любви Матрены Кочубей к Мазепе? Ну впрямь грешная дева!

Что стыд Марии? Что молва? Что для нее мирские пени, Когда склоняется в колени К ней старца гордая глава.

Вернемся, однако, к казачьему воинству, угодившему в Сибирь за близость к Мазепе. В православной истории нашего края есть одно яркое имя сподвижника святителя Филофея, митрополита Сибирского и Тобольского - Григория Ильича Новицкого. Ни одна серьезная книга об истории православного просвещения зауральских земель не обходится без упоминания Новицкого. Это была многоплановая личность. Разные ее ипостаси удивительным образом переплелись между собой. Представитель Малороссийской военно-административной верхушки, полковник, как и его отец - Илья Федорович Новицкий, большой начальник над всеми охотными и пешими полками, а также пограничной стражей. Представитель духовенства, прошедший обучение в Киево-Могилянской академии. Иногда бывшего казачьего полковника выдавали под следствие. Сперва прощенный, был все же сослан для острастки в Сибирь. Место ссылки - Тобольск и Березов. Время нахождения - с 1712 по 1725 год. Убит вогулами и остяками на реке Конде вместе со священником Сентяшевым. Много лет подряд в суровом сибирском краю Г.И.Новицкий верой и правдой выполнял наказ государя сибирскому митрополиту Филофею: «Ехать во всю землю вогульскую и остяцкую, и в татары, и в тунгусы, и в якуты, и в волостях, где найдет их кумирни и кумирницы и нечестивые жилища, и то все поджечь, а их (вогулов и остяков. - Прим. авт.) Божию помощью и своими трудами приводить в христианскую веру».

Время для засевания евангельской нивы в Сибири было тревожное. Не только потому, что здесь подстерегала опасность всех, кто с этой целью устремлялся в таежные дебри к дальним стойбищам аборигенов. В этот период в Сибири основы православной веры сотрясали «раскольничьи противности». На горных заводах Урала, в Тюмени, Таре, Тобольске происходили массовые самосожжения, бунты и бегства старообрядцев в таежные скиты. Слухи об этом доходили до отдаленных стойбищ и переходу язычников в православную веру не способствовали. Гибель Г. И. Новицкого произошла в 1725 году, в самом начале которого в Сибири состоялись панихиды по усопшему императору Петру Алексеевичу. Смерть православного государя, который поощрял разрушение языческих культов, заставлял церковь посягать на таежные святыни, расценивалась язычниками порой как справедливая кара и возмездие за осквернение капищ и как месть таежных кумиров и идолов. Следовательно, и исполнители воли императора тоже должны понести наказание.

Миссионерская деятельность Г. И. Новицкого могла остаться незамеченной в веках, если бы подвижник православия не обладал задатками ученого этнографа и не оставил после своих поездок по Сибири ярких заметок и наблюдений. Все они составили основу замечательного труда «Описание о народе остяцком», напечатанного вначале в приложении к книге Христиана-Фридриха Вебера, ганноверского резидента при русском дворе в царствование Петра. Книга называлась «Das veranderte Russland» и издана была в Германии в 1721 году еще при жизни Новицкого. На русском языке опубликована впервые через сто двадцать с лишним лет - в 1884 году в «Памятниках древней письменности». Тобольский литератор Юрий Надточий считает, что «в 1716 году один пленный швед (или немец) драгунский капитан Мюллер перевел труд Новицкого и в 1721 году под своим именем издал в Гамбурге». Хотя есть и другая точка зрения, что огромную помощь Х. Ф. Веберу в переводе ценных литературных источников оказывал Алексей Кириллович Барсов - директор синодальной типографии в Москве, куда стекалась огромная информация о всех православных миссионерах из всех губерний России.

Кстати сказать, А. К. Барсов был арестован по делу Стефана Яворского - выдающегося проповедника, который, как и Новицкий, некогда обучался в Киево-Могилянской академии. Любопытно, что соучеником Стефана был также и Филофей Лещинский. Судьбы двух знаменитых иерархов переплелись теснейшим образом. Оба примерно в одно время приняли монашество. В 1700 году Стефан был послан Киевским митрополитом с поручением в Москву. Произвел впечатление на Петра I. Тогда же был поставлен митрополитом рязанским и муромским. А затем стал местоблюстителем патриаршего престола. В 1702 году Стефан Яворский рукополагал Филофея в сан митрополита Сибирского и Тобольского. Так что не без участия Филофея, Стефана, Барсова, а также Вебера, жившего в Санкт-Петербурге с 1714 по 1719 год, увидела в Германии свет книга Новицкого. Просто Вебер как резидент, как дипломатический агент достойно оценил познавательную ценность крещения вогуличей в 1715 году и апостольский подвиг Филофея Лещинского… «Достигнем же сей твердыни нечестия близ тех жилищ, где хранится скверный истукан, известный многим. Вокруг него, сообщали нам, собралось многое множество вооруженных, души свои хотящих положити при скверном его капище, нежели отступити от своего злосчестия. Учитель проповедовал, презрия сих множество: ”Даже ополчится на меня полк - не убоится сердце, и даже восстанет на меня брань - на Господа уповаю”. (Новицкий Г. О крещении вагуличов в 1715 году//Югра. - 1997. - № 12. - с.27). Отдадим должное святителю Филофею, который вопреки огромной опасности обратил в православную веру сорок тысяч язычников и магометан, построил в Сибири около полутысячи церквей.

Непостижимы пути Господни! По какому-то именно Божьему промыслу много лет подряд главными православными пастырями Сибири становились выходцы из Малороссии. Святители Филофей Лещинский, Иоанн (Максимович), Иннокентий (Кульчицкий), Антоний (Стаховский), Павел (Конюскевич), Антоний (Нарожницкий), Софроний (Кристаллевский), Синесий (Иванов). Имена первых двух упоминают в связи с одной давней легендой, к которой причастны не только они, но и гетман Малороссии Иван Степанович Мазепа-Колядинский, про которого префект Киевского Братского монастыря Феофан Прокопович сказал, что тот изменник «Хамова бесстыдия, не убоялся Иудина беззакония, не вострепетал Ариева клятвопреступства». Легенда эта заключается в том, что в одном из самых древних в России Брянском Успенском Свенском монастыре была заточена, а затем утоплена в реке Свень подосланная Петру I Мазепой красавица Ганна. Так что детективная история по тем временам куда хлеще той, что произошла с совращением Матрены Кочубей.

Мазепство живуче. Как ни печально, Россия и ближние ее соседи время от времени старательно начинают копать чумной курган мазепства. Какой сонм достойных наследников этого гетмана прошел у нас перед глазами. Мазепы оживают под другими именами и фамилиями. Суть их поступков неизменна. Для них характерны патологическая амбициозность, изворотливость, лживость, мстительность, жадность. Мазепство - олицетворение измены, порока, лицемерия, вероломства. Когда-то Мазепа бежал со шведским королем Карлом XII к туркам, прихватив два бочонка золота. Богатство его не спасло. Через два месяца на турецкой земле он умер. Сколько добра уволокли на чужбину нынешние мазепствующие политиканы!

Пусть и косвенно, но Сибирь сполна познала мазепство еще триста с лишним лет назад. И когда каким-то политическим событиям в нашей жизни не хватает исторической глубины, за аналогами можно всегда обратиться к поэтической классике.