Глава 6. “Украинская” политика

Галиция постоянно получала дотации из республиканского и союзного бюджетов, обеспечивавшие населению сравнительно высокое качество жизни, социальную стабильность. Эти особенности галицкой экономики не были тайной, но галичане, в массе, верили националистам, утверждавшим, что “Запад” Галицию - “украинский Пьемонт” будут не оставит.

Каково же было разочарование, когда в 1992 году - в первую годовщину “реформ” по 13 из 18 показателей темпы падения производства в Галиции оказались выше, чем в среднем по Украине. А в апреле 1997 году совещание по анализу экономической ситуации, при Львовской областной администрации признало, что “отступать дальше некуда” и поручило разработать очередные “конкретные меры по выходу Львовщины из кризисной ситуации”. Речь шла о том, что практически все промышленные предприятия стоят или работают с неполной нагрузкой. Даже львовское птицеводство, считавшееся наиболее мощным на Украине, вытеснили с собственных рынков иностранные “ножки”. В 1997 году начались отключения электроэнергии - за неплатежи. В 1999 году Львовская область смогла оплатить только треть необходимой ей электроэнергии, а в 2000 году правительство приняло решение отпускать электроэнергии ровно столько, за сколько заплачено.

Настроившиеся на светлое капиталистическое будущее галичане, с удивлением замечали, что живут все хуже и хуже. Безработица в 1999 году выросла на 21 процент. В 2000 году по этому грустному показателю Галиция вышла на первое место по Украине - без учета отправленных в неоплачиваемые отпуска и работающих неполный рабочий день. Создавая видимость сокращения безработицы, власти перевели “бюджетников” на неполные ставки, но это только ускорило обнищание населения, сократило платежеспособный спрос.

Даже на “национальное возрождение” не хватало денег. Поэт диссидент И.Калинец, произведения которого националисты включили в школьные хрестоматии, жаловался, что его книги годами лежат без движения в издательствах. Особенно потрясла галичан информация статистиков о том, что в Ивано-Франковской, Львовской и Тернопольской областях соотношение рождаемости и смертности ухудшается быстрее, чем в других регионах Украины.

Власти надеялись на высокую “национальную сознательность” галичан, но ее хватило ненадолго. Начались забастовки и другие формы протеста против нищенских зарплат, многомесячных задержек их выплаты. Наиболее активными оказались шахтеры Львовско-Волынского угольного бассейна. Несколько раз получив вместо денег “графики погашения задолженностей”, они дружно забастовали.

Львовские власти попытались усовестить зарвавшихся горняков, разъяснив им, что “острие забастовки направлено в сердце Украины, оно угрожает независимости молодого государства”. Это не сработало. Шахтеры спускались под землю и отказывались подниматься на поверхность, объявляли голодовки вместе с семьями. Летом 1998 года представители всех шахт Львовско-Волынского угольного бассейна пикетировали правительство Украины. Забастовки охватили и другие галицкие предприятия.

Негативное впечатление на население произвела коррупция новой, “демократической” правящей элиты. Вчерашние беспощадные критики “советской системы” вели себя так, что “компартийные” руководители казались по сравнению с ними аскетами.

В 1992 году за финансовые злоупотребления был уволен в отставку заместитель председателя Фонда духовного возрождения имени митрополита А.Шептицкого И.Стефанюк. Но увольнение не остановило поборника украинской духовности. Он продолжал использовать бланки Фонда в незаконных финансовых операциях.

Затем проворовался главный редактор “народной газеты” “За вільну Україну” В.Базив. “Национальная пресса” для “украинского патриота” стала удобным прикрытием финансовых махинаций... с мясом. В колхозах, которые власти еще не успели разогнать, от имени редакции покупались бычки по пять рублей за килограмм живого веса. Эту немыслимо низкую цену устанавливали банальным шантажом, угрожая председателю разоблачением его партийного и советского прошлого. Затем - от имени редакции бычков продавали на мясокомбинат по 53 рубля за килограмм. Но в редакционную кассу вносили меньше половины прибыли. Львиную долю присваивали В.Базив с сообщниками. Этого обделенные сотрудники газеты простить не могли и, не побоявшись публичного скандала, свергли не желавшего честно делиться лидера.

Постепенно выяснилось, что и более крупные фигуры “демократического лагеря” не столь идеальны, как хотели бы казаться. Председатель Львовского областного Совета народных депутатов В.Чорновил, к тому времени возглавивший НРУ и перебравшийся на постоянное жительство в столицу, в 1996 году посетил Львов и встретился в оперном театре с населением. Выступление он начал оригинальным заявлением: “не спрашивайте меня, сколько магазинов купила моя жена”. Но никто и не спрашивал, присутствовавшие прекрасно знали, какие торговые и жилые помещения сумела приватизировать чета диссидентов, пока муж возглавлял “демократический” Львовский областной Совет народных депутатов.

А в 2000 году на страницы газет попал бывший заместитель В.Черновила по областному Совету И.Гель - глава областной комиссии по реабилитации репрессированных в годы Советской власти. Репрессированные националисты устроили пикетирование областного Совета с требованием отправить его в отставку. Оказавшись у власти, бывший борец за возрождение униатской церкви забюрократился: попасть к нему на прием претендующим на реабилитацию старикам стало невозможно, а письменные обращения игнорировались.

Еще больший эффект производили взаимные разоблачения “участников освободительного движения”, которые хлынули потоком сразу после того, как “демократическая оппозиция” стала делить престижные должности. Прежде сторонники “патриотов” не задавались вопросами, почему бывшие бандеровские боевики, активные диссиденты спокойно живут во Львове, в Киеве, почему власти к ним лояльны. Ответ оказался шокирующим.

В 1992 году в печати появились материалы о том, что член Центрального руководства НРУ, известный диссидент Л.Танюк сотрудничал с КГБ. С помощью чекистов он жил в Москве, имел квартиру, у него прятали “самиздат”, останавливались диссиденты, а он усердно поставлял информацию. Разумеется, и сам Л.Танюк и его соратники гневно опровергли “компартийные” инсинуации, но опровержения выглядели неубедительно, поскольку бывшие диссиденты, а ныне демократические лидеры, решительно отвергали предложения опубликовать списки “сексотов” КГБ.

Крупный скандал вокруг участников “освободительного движения” разгорелся во Львове. Газета “Высокий замок” в 1993 году под рубрикой “Из архивов КГБ” начала публиковать архивные материалы о деятельности оперативно-боевых групп, которые под видом боевиков бандеровской службы безопасности приходили к подозреваемым в сотрудничестве с УПА, обвиняли их в предательстве, получали доказательства “верности”, доставляли в КГБ, затем отпускали и использовали как осведомителей. Редакция не обратила внимание на то, что среди осведомителей фигурируют фамилии активистов и руководителей движения за реабилитацию ОУН-УПА. Посыпались протесты. Архивные материалы поспешили объявить фальшивкой. Но репутация “борцов” оказалась подмоченной.

Еще большее впечатление произвело разоблачение председателя Всеукраинского братства УПА М.Зеленчука. Братство получило “от диаспоры” деньги, их, как водится, не поделили и недовольные соратники публично поведали пикантные подробности биографии бандеровского ветерана: в ноябре 1944 года он “бросил оружие и убежал с поля боя”, в октябре 1945 года участвуя в нападении на Тисменицкую меховую фабрику “для собственных нужд взял несколько кожухов”, в мордовском лагере № 11 “сотрудничал с администрацией и был членом Секции внутреннего порядка - концлагерной милиции”, досрочно освобожденный, сотрудничал с КГБ, за что получил прописку в Ивано-Франковске.

Все эти факторы серьезно повлияли на политическую ориентацию населения: оно быстро разочаровалось в “самостийной” государственности. Уже в 1993 году опросы общественного мнения показывали, что 47 процентов населения считает реальной властью на Украине мафию. В 1999 году мафию признали реальной властью 57,3 процента респондентов.

В 1997 году социологи сделали вывод, что 32 процента граждан Украины не ориентируются в политических течениях, а в 2000 году оказалось, что 80 процентов населения практически не имеет представления о происходящем в Верховном Совете. В парламентских выборах 1998 года не приняли участие по различным регионам от 15 до 50 процентов избирателей, а явка избирателей на местные выборы 2000 года составила от 23,5 до 30 процентов.

Время показало, что это еще даже не цветочки - бутончики. В 2000 году социологическое исследование, проведенное Институтом социальной и политической психологии Академии педагогических наук Украины, повергло “самостийников” в шок: гражданами Украины хотели бы остаться 29 процентов школьников и 36,5 процента студентов. Остальные не прочь жить в более приличной стране.

Заколебалась и цитадель национализма - Галиция. В 1993 году социологические исследования свидетельствовали, что национализм занимает общественном мнении сильные позиции: 50,6 процента респондентов считали, что экономическому возрождению Украины препятствует Россия; 48 процентов негативно относились к пребыванию Украины в СНГ; 38 процентов видели препятствие нормализации украинско-российских отношений в “российском шовинизме”. Но националистический дурман быстро развеивался.

В Галиции националисты обвиняли в своих неудачах “денационализирующую” советскую систему образования и уповали на “националистическое воспитание” молодежи, “которую можно было бы поставить рядом с героическими юнаками ОУН-УПА”. Но время шло, а “национальная сознательность” не только не прирастала, напротив, убывала. Патриотические празднества приобретали комедийный характер.

Не могли похвастаться популярностью и националистические издания. В 1995 году В.Базив, после изгнания из редакции газеты “За вільну Україну” приглашенный редактировать бандеровский “Український шлях”, грустно констатировал: “к сожалению, националисты за пять лет успели набить читателям оскомину на всякую идейную трескотню не меньше, чем коммунисты за 70 лет”. А годом позже “Нескорена нація” скорбела по поводу того, что за пределами Галиции “мало кто отважится публично назвать себя националистом”.

Зато в выступлениях, не подлежащих огласке, украинская правящая элита симпатий к национализму не скрывает. В 1998 году достоянием гласности стали материалы закрытых слушаний Совета безопасности Украины. Обсуждавшиеся на них “направления государственной деятельности” симптоматичны: “Мы не должны вступать ни в какие соглашения и союзы, какой бы характер они ни носили, - экономический, политический, военный, если там хоть как-то присутствует Россия”. Мы должны объединиться против могущества России. Только тогда она и ее президент будут управляемы нами”.

“На сегодняшний день батальон УНСО находится в Чечне. Батальон УНСО, 460 с лишним человек, участвовал в грузино-абхазском конфликте. Везде, где возникают локальные конфликты в ущерб России, везде им противодействуют украинские национальные силы самообороны”.

“Все наши встречи с руководством России должны быть направлены на то, чтобы, несмотря на невозможность выплаты долгов, мы могли получить все необходимые энергоресурсы”.

“Отдавая в аренду Севастополь, мы приобретаем его навечно, к тому же это будет наша скатерть-самобранка, на которой Россия будет накрывать для нас стол - и стол богатый. При этом нас нисколько не будет волновать вопрос, что она сама будет иметь и за каким столом сидеть”. Эти откровения свидетельствуют, что “украинская” политика по существу ничем не отличается от интегрального национализма. В связи с чем возникает вопрос, на который некоторые российские политики и журналисты спешат ответить утвердительно: можно ли считать, что интегральный национализм стал государственной идеологией, государственной политикой Украины? Думается, пока нет. Но для него готовится почва.

Сложилась уникальная ситуация: в библиотеках стоят на одной полке изданный в Канаде сборник документов, в том числе немецких о формировании дивизии СС “Галиция”, с текстом присяги “дивизионников” на верность Гитлеру, и изданный в 1994 году историко-публицистический сборник “Украинська дивізія “Галичина”, разъясняющий, что речь идет о “первой украинской дивизии украинской национальной армии”, бойцы которой присягали на верность Украине.

Но постепенно все становится на свои места: в библиотеках, в списках рекомендованной литературы остаются только “нужные” издания. Школьникам и студентам рекомендуют изучать только “настоящую” историю, в которой ОУН на всем протяжении своей истории исповедовала демократические принципы, а Бандера - “символ нации”. Созданный Абвером батальон “Нахтигаль” в действительности - украинский курень “Соловейко” - “антинемецкое формирование в немецких мундирах”. В геноциде евреев галицкие националисты не участвовали. Бойцы 1-й украинской дивизии “Галичина” не имели никакого отношения к СС: “молодые украинские хлопцы воевали за Украину, за ее волю, чтобы не было на родной земле никаких оккупантов”. УПА защищала украинское население от террора “немецких польских шовинистов”.

На фоне этих исторических изысканий националисты поднимают вопрос о полной реабилитации ОУН-УПА и власти, особенно в Галиции, идут навстречу. Во Львовской, Ивано-Франковской, Тернопольской, Волынской, Ровенской областях местные Советы признали УПА “воюющей стороной” во второй мировой войне и предлагают сделать то же самое Верховному Совету и Президенту.

Киевские власти действовать так откровенно пока опасаются. Приходится считаться с общественным мнением и Восточной Украины, и украинской диаспоры, и стран СНГ, и Запада. Поэтому официально ОУП-УПА не реабилитирую - готовят почву. Под лозунгом “национального примирения” устраивают совместные собрания, экскурсии по Днепру зa государственный счет ветеранов Красной армии и УПА. Закон “О статусе ветеранов войны и гарантиях их социальной защиты” приравнял бандеровчцев к участникам Великой Отечественной войны. В1999 году Кучма учредил к 50-летию освобождения Украины медаль “Защитнику Отчизны”, которой наградили и “вояк” УПА, дивизии СС “Галиция”.