В. Григорьянц, заведующий отделом востоковедения Крымского центра гуманитарных исследований

Одним из важных процессов, оказывающих непрерывное и глубокое влияние на развитие политико-правовой, социально-экономической, этно-политической и общественно-психологической ситуации в Крыму в последнее десятилетие, стала репатриация - возвращение на родину депортированных в 1941, 1944 годах крымских татар, армян, болгар, греков и немцев. Процесс трудный, противоречивый, чреватый конфликтностью, которую многие склонны объяснять "стихийным" характером переселения крымских татар.

Надо отдать должное дальновидности лидеров национального движения крымских татар. Разработанная ими стратегия переселения своего народа из мест депортации увенчалась полным успехом. Массовый характер переселения, высокая сплоченность и организованность, упорство и настойчивость в достижении поставленных целей, несмотря на неимоверные трудности, привели к принципиальным демографическим результатам: около 280 тыс. крымских татар составляют сейчас 12 процентов населения Крыма, то есть ту "критическую массу", вокруг которой не только возможна, но теперь уже неизбежна будущая консолидация всего разбросанного по миру крымско-татарского народа.

Нельзя не отметить, что именно политизация движения за репатриацию, превращение его в хорошо организованную политическую силу заставили считаться с требованиями крымских татар не только крымские и украинские власти, но и определенные политические круги за рубежом. В интернационализации крымско-татарской проблемы целый ряд стран (в том числе Турция и Россия) и международных организаций увидели прекрасную возможность превентивного влияния на ситуацию в Крыму и на Украине. И руководство меджлиса крымско-татарского народа, на наш взгляд, блестяще использовало этот факт для реализации национальных целей.

В совершенно ином положении оказались другие этнические группы депортированных граждан - армяне, болгары, греки, немцы. В экспертной оценке Международного фонда "Возрождение", посвященной "проблеме интеграции в украинское общество крымско-татарского народа, а также армян, болгар, греков и немцев, депортированных в период второй мировой войны", отмечается, что "в отличие от крымских татар концепция возвращения депортированных армян, болгар, греков и немцев предполагала организованную репатриацию граждан этих национальностей по мере строительства жилья, необходимой инфраструктуры и создания рабочих мест, что позволило избежать потока стихийно возвращающихся мигрантов".

На самом деле так называемая "организованная репатриация" стала лишь мощным политико-административным барьером, преодолеть который указанные этнические группы оказались не в состоянии в силу целого ряда причин. Не случайно авторы исследования вынуждены признать: "возвращение в Крым депортированных армян, болгар, греков и немцев началось в 60-70-е годы, однако до настоящего времени процесс этот не приобрел массового характера в связи с различием в подходах к организации и проведению репатриации и обустройства". таким образом число "стихийно возвращающихся мигрантов" было сокращено исключительно за счет армян, болгар, греков и немцев.

Об этом наглядно свидетельствуют следующие цифры. В 1941, 1944 годах из Крыма было депортировано свыше 300 тыс. граждан, из которых свыше 190 тыс. крымских татар и около 90 тыс. армян, болгар, греков и немцев. Таким образом, последние четыре этнические группы составляли не менее 30 процентов из всей массы депортированных граждан. По состоянию на 1 января 1999 года в Крым репатриировано 275,6 тыс. крымских татар и... 3,4 тыс. армян, болгар, греков и немцев, что составляет соответственно 98,8 и 1,2 процента всей массы репатриантов. В то же время на учете в Управлении по возвращению и обустройству армян, болгар, греков и немцев Госкомнаца Крыма, по данным на 1997 год, состояло 12765 семей депортированных граждан этих национальностей (примерно 45-46 тыс. чел.). Сравнивая число депортированных из Крыма крымских татар и поименованных свыше четырех этнических групп с числом возвращающихся на сегодня репатриантов соответствующей этнической принадлежности, получим своеобразный "коэффициент репатриации": для крымских татар он будет составлять свыше 140 процентов (194,1 тыс.: 275,6 тыс. чел.), для армян, болгар, греков и немцев в совокупности - менее 4 процентов (87,2 тыс.: 3,4 тыс. чел.).

Совершенно очевидно, что для подавляющей массы депортированных армян, болгар, греков, немцев и их потомков возвращение на родину так и не состоялось.

В этой связи нельзя не отметить, что постоянное употребление государственными чиновниками, как впрочем и представителями международных организаций, термина "репатриация" в широком смысле, включающем все упомянутые выше этнические группы, в то время, когда этот процесс практически охватывает лишь крымских татар, является, по меньшей мере, недобросовестным.

Очевидно: необходима новая, автономная концепция репатриации армян, греков, болгар и немцев, достаточно независимая от процесса репатриации крымских татар как в организационном, так и в финансовом отношении. Следует отказаться от унифицированного подхода к процессу репатриации, когда вопрос о возвращении армян, болгар, греков и немцев рассматривается в качестве второстепенного "довеска" к проблеме репатриации крымских татар. Новый подход должен в полной мере учитывать особенности расселения внутриэтнической консолидации, втянутость в ассимиляционные процессы, наличие политических организаций и другие факторы, определяющие положение и возможности каждой из четырех этнических групп потенциальных репатриантов.