К 1999 году отношения России с Украиной основывались на комплексе заключенных двумя годами ранее международных договорах: в первую очередь это Договор о дружбе, сотрудничестве и партнёрстве от 31 мая 1997 года, а также Договор об экономическом сотрудничестве на 1998-2007 гг. и три соглашения по Черноморскому флоту от 28 мая 1997 года. Содержание этих документов по сей день подвергается сильной критике в России. Ряд положений Большого договора, особенно признание Россией территориальной целостности Украины в её современных границах, включая Крым с г.Севастополь, чаще всего характеризуется как откровенная сдача Россией своих позиций, дающая карт-бланш на процессы интеграции Украины в евро-атлантические структуры и дальнейшее сокращение влияния Москвы.

18 апреля 2000 г. состоялся первый после внеочередных президентских выборов в России визит президента Путина в Киев – ещё до официальной инаугурации, что должно было свидетельствовать о том большом значении, которое придавалось российско-украинским отношениям в Кремле. Летом того же года в поздравительной телеграмме президенту Украины Леониду Кучме по случаю его 62-летия Путин указал на то, что «стратегическое партнёрство России и Украины отвечает коренным интересам наших стран».

Курс на «стратегическое партнёрство», оформленный в 1997 году, новым президентом был продолжен. 12 февраля 2001 года в Днепропетровске была подписана Программа межрегионального и пограничного сотрудничества РФ и Украины на 2001-2007 гг. Впрочем, отношения России и Украины до украинской выборной кампании осени 2004 года адекватнее было бы расценить как «нестратегическое партнёрство», так как стратегического видения этих отношений на деле не было ни у одной из сторон. 21 января 2004 года должно было состояться празднование 350-летия «воссоединения Украины и России». Обе стороны дипломатично воздержались от отмечания этой даты, опасаясь её политических интерпретаций.

В мае 2001 года послом на Украину был назначен экс-премьер В.С.Черномырдин, что в первую очередь означало укрепление связей между компанией «Газпром» и президентом Л.Кучмой. Тема транспортировки Украиной российских энергоносителей постепенно становилась центральной во всём комплексе двусторонних отношений. Уже с 20 августа 2001 года была возобновлена параллельная работа энергосистем РФ и Украины. На следующий год важнейшим обсуждавшимся вопросом была идея создания международного газотранспортного консорциума, который бы контролировал украинский транзит газа из России в Европу. В июне 2002 г. было обнародовано трёхстороннее российско-украинско-германское заявление о сотрудничестве по созданию газового консорциума (на деле для Германии лишь сохранялась возможность участия в неопределённом будущем). Однако этот проект остался так и не реализован по сей день.

28 января 2003 года президенты России и Украины В.Путин и Л.Кучма подписали Договор о российско-украинской государственной границе. Он вступил в силу весной 2004 года после его ратификации парламентами двух стран (в России это Федеральный закон № 24-ФЗ от 22.04.2004). Несмотря на заверения российских властей о соответствии Договора «национальным интересам России», стоит отметить, что этим договором Россия окончательно признала принадлежность Украине полуострова Крым (с городом Севастополь), которая прежде оставалась юридически спорной. В Кремле заключение этого договора рассматривалось как способ обеспечения стабильных партнёрских отношений с Киевом и, одновременно, поддержкой линии преемственности власти на Украине накануне президентских выборов осени 2004 года. Фактически заключение этого договора – наибольший успех украинской внешней политики в отношении России за все послесоветские годы. Урегулированность вопроса о границе с Россией открыла Киеву также и возможность более активного сближения с НАТО.

Стоит отметить, что в целом Запад в те годы мало вмешивался и во внутриукраинские дела, и в отношения между Украиной и Россией. Украинская стратегия Вашингтона в первой половине 2000-х была крайне неопределённой. О том, какую степень важности украинским делам придавали в ЕС, хорошо свидетельствует факт закрытия Данией своего посольства в Киеве во второй половине 2002 года – как раз тогда, когда эта страна была председателем в Европейском Союзе.

На неопределённость позиции западного сообщества Украина ответила серией деклараций о намерении интегрироваться в евроатлантические структуры, стала настойчивее стучаться в двери ЕС и НАТО. В мае 2002 г. Совет по национальной безопасности принял решение о целесообразности вступления Украины в НАТО. В июне 2002 г. Л.Кучма в своём послании к Верховной Раде заявил о необходимости вступления Украины в ЕС в десятилетней перспективе. Меж тем в 2004 году в результате своего расширения ЕС вышел на границы Украины и стал проявлять гораздо больший интерес к её делам. Основную роль в процессах формирования украинской стратегии ЕС взяла на себя Польша. Впрочем, это оценивалось официальной властью в Киеве скорее негативно. Стоит сказать, что ещё в октябре 2002 года Кучма обвинил Польшу в попытке вмешательства во внутренние дела Украины (в ответ на предложение премьера Л.Миллера провести в Варшаве круглый стол между президентом и оппозицией). Участие же России во внутриукраинских делах до «Оранжевой революции», хотя и было нерешающим, но всё же постепенно росло.

События осени-зимы 2004 года кардинально изменили ситуацию. Участие Запада (и в первую очередь Польши) во внутриполитических конфликтах на Украине резко выросло, оказавшись принципиально более эффективным, чем российское. России не помог привести к победе в президентской гонке В.Януковича, позиционированного как «пророссийского» кандидата, даже такой радикальный шаг, как снижение с августа того же года цены на газ для Украины с $80 за тысячу кубометров до $50. Приход к власти «оранжевых» сил, поддержанных значительной частью российского крупного капитала, перевёл отношения двух стран в русло конфронтации, с которого Россия не смогла сойти и в последующие годы.

Стоит особо отметить тот факт, что период неопределённого партнёрства двух стран, закончившийся с инаугурацией в президенты Украины В.Ющенко 23 января 2005 года, имел и столь же неопределённые итоги. При Л.Кучме Кремль ни разу так и не попытался реально решить проблемные вопросы взаимоотношений двух стран. А речь идёт о целом комплексе важнейших для взаимоотношений двух стран вопросов, который в целости перекочевал в новый, уже конфронтационный период отношений. Это проблемы статуса русского языка, введения двойного гражданства, развития системы российских СМИ на Украине, целой серии территориальных вопросов (Крым, Севастополь, Керченский пролив, демаркация государственной границы по морю и суше), координации усилий по вступлению в ВТО, участия в интеграционных проектах на постсоветском пространстве, и главное – проблема статуса Черноморского флота РФ и долговременных отношений в сфере торговли энергоносителями. Расчёт на появление в Киеве более удобной для России власти полностью не оправдался. Все проблемные точки взаимоотношений при новой власти стали открыто конфликтными.

«Оранжевые» кабинеты Ю.Тимошенко и Ю.Еханурова отошли от прежней «многовекторной» внешней политики, взяв курс на ускоренную интеграцию в евроатлантическое сообщество и отход от интеграционных процессов на постсоветском пространстве. Это означало глубокий кризис в российско-украинских отношениях, выражавшейся и в новом стиле контактов, который многие эксперты оценили даже как «язык холодной войны». В прессе получил известность весьма примечательный факт: в день вступления Б.Тарасюка в должность министра иностранных дел В.Ющенко подарил ему плакат с надписью «Ни в чём и никогда не уступайте россиянам». Обострение всех проблемных тем выразилось в череде конфликтов, характеризовавших отношения двух стран на протяжении 2005 и большей части 2006 года.

Вновь стала актуальной тема статуса Черноморского флота РФ на территории Украины, которая приобрела новое наполнение: Киев поставил вопрос о незаконности использования Россией ряда объектов, не включённых в договоры аренды. МИД Украины заявил, что все маяки и гидронавигационные объекты удерживаются Россией незаконно. Ещё 17 апреля 2005 г. Ющенко указал на то, что статус ЧФ должен быть пересмотрен. В декабре был поставлен вопрос о необходимости проведения инвентаризации всех объектов, используемых ЧФ. Министр обороны РФ ответил на это угрозой, что Москва может пересмотреть положения по Севастополю Договора о дружбе и сотрудничестве 1997 г. В января 2006 г. Украина вновь заявила о незаконности удерживания Россией маяков в Крыму, а Россия в свою очередь обвинила Украину в захвате Ялтинского маяка. В результате переговоров острый кризис был снят, но вопрос остался так и не решённым, продолжая возникать в двусторонних отношениях и дальше.

Обострилась и проблема разграничения Азово-Керченской акватории и Чёрного моря. Украина настаивает на разграничении по бывшей внутрисоветской административной границе – вариант, крайне невыгодный для России, так как обязывает признать принадлежность Украине большей части морской территории, а также судоходную часть Керченского пролива. Вновь встал вопрос о принадлежности о. Коса Тузла, конфликт из-за которого возник ещё осенью 2003 года. Впрочем, 13 июля 2005 года Россия всё же признала его принадлежность Украине, что мало поспособствовало разрешению всего комплекса проблем о статусе Керченского пролива.

Параллельно с этим заметно активизировались западные связи Украины. 21 февраля 2005 г. Украина и ЕС подписали план действий по европеизации, рассчитанный на три года, а 21 апреля на заседании комиссии «Украина – НАТО» в Вильнюсе было принято решение о начале этапа «интенсивного диалога» между Украиной и НАТО. В том же году Украина принимает новую военную доктрину, в которой прописана цель вступления в НАТО. Москва неоднократно делала заявления, что интеграция Украины в Северо-Атлантический альянс с необходимостью приведёт к серьёзнейшим изменениям во всей системе отношений двух стран, что будет иметь крайне негативные последствия для них обеих. Правда, в июне 2006 года протестные акции жителей Крыма сумели сорвать начало американо-украинских военных учений, что несколько притормозило развитие сотрудничества Украины с Альянсом.

Одновременно Украина изменила своё позиционирование на постсоветской территории. Киев фактически заблокировал становление Единого экономического пространства. 7 апреля 2005 г. состоялся первый интеграционный форум по ЕЭП. На нём министр экономики Украины Сергей Терёхин заявил, что его страну принципиально не устраивает базовое соглашение по формированию ЕЭП от 2003 года, в котором предполагается создание наднациональных органов управления экономикой. Украина готова пойти только на создание зоны свободной торговли, но не интеграционное сообщество, которое было бы альтернативой интеграции с Евросоюзом. Надо признать, что по вопросу об участии Украины в ЕЭП в Киеве в целом сложился общий консенсус: это участие Украине невыгодно.

Вновь зашли разговоры о перспективе выхода Украины из СНГ. МИД Украины в 2005 г. указал, «возложенные на СНГ во время его создания задачи на сегодня в целом выполнены», а потом отказался принимать миссию наблюдателей от СНГ на парламентских выборах 2006 г. Причиной этого было обозначено то, что «выводы миссии СНГ необъективны» и «не совпадают с мнением ОБСЕ».

Фактически Киев инициировал процессы распада СНГ на два лагеря  - пророссийский и антироссийский. Уже в феврале-марте 2005 года началась активизация сотрудничества в рамках ГУУАМ (ГУАМ, в тот же год Узбекистан эту организацию покинул). 2 декабря 2005 года было учреждено Содружество демократического выбора – «сообщество демократий балто-черноморско-каспийского региона», инициаторами которого стали Украина и Грузия. Целью такого объединения объявлялась координация усилий в «демократизации» постсоветского пространства и развитии интеграционных процессов с Западом.

В связи с этим принципиально изменилась и позиция Москвы. Если прежде Россия направляла политику на включение Украины в новые проекты политической и экономической интеграции на постсоветском пространстве, то после «Оранжевой революции» она от этих планов де-факто отказалась. Контакты были ограничены сугубо двусторонними отношениями.

Надо сказать, что первые шаги в направлении таких изменений в политике относительно стран СНГ были сделаны Москвой намного раньше. Ещё в 2001 году Россия стала отходить от ориентации на многосторонние договорённости внутри Содружества. В феврале того года министр обороны С.Иванов озвучил новую стратегию в отношении стран СНГ: преимущественное внимание Россия решила уделять не коллективным формам сотрудничества, а развитию двусторонних отношений. Однако только в результате начавшейся волны «цветных революций» Кремль пересмотрел всю стратегию своей политики на постсоветском пространстве. Результат тех событий был расценен как серьёзнейшее поражение Москвы, доказавшее неэффективность прежней линии. В итоге Кремль фактически отошёл от идей втягивания Украины в тот или иной коллективный проект, взяв курс на строительство сугубо двусторонних отношений со странами «ближнего зарубежья», и в первую очередь с Украиной.

Радикальные изменения произошли также и в энергетической политике Москвы. Фактически, на протяжении всех 1990-х гг. и до 2005 года Россия занималась дотированием экономик стран СНГ, в десятки раз превышающим помощь Запада: неоднократно списывала многомиллиардные долги, удерживала льготные цены на энергоносители. Отказ от планов реинтеграции бывших советских республик в новый проект обессмыслил такую политику. Новыми целями России стали меньшая затратность отношений с соседями при, одновременно, их большей эффективности. Довольно резкий переход России на прагматический подход в газовой политике привёл к череде «энергетических кризисов» в отношениях со странами СНГ.

Переговоры с Киевом по новым ценам на газ на 2006 год не были завершены к Новому году и только в ночь на 4 января новое газовое соглашение было подписано. Согласно с ним, посредником в торговле российским и туркменским газом между двумя странами становилась компания «РосУкрЭнерго». 50% акций этой компании принадлежит дочке Газпромбанку «Arosgas Holding», 50% - компании Raiffeisen Investment AG. (которой владеют украинцы Дмитрий Фирташ (90%) и Иван Фурсин (10%)). Эта компания с 1 января 2005 года являлась поставщиком туркменского газа на Украину по соглашению, подписанному ещё в середине 2004 года. В результате новых договорённостей Газпром добился фиксации ставки на транзит газа через территорию Украины более низкой, чем рыночная, а главное - фиксированной сроком на пять лет. Для Украины же новая цена на газ в $95 была закреплена только на первую половину 2006 г. Таким образом России удалось отвязать цены на газ от цен на транзит, плюс закрепить ставку транзита на 5 лет, однако она была вынуждена согласиться на довольно сомнительную схему «смешения» российского и туркменского газа и весьма невысокой ценой продажи.

На Украине результаты газовых договорённостей многими были расценены как сдача позиций, и 10 января 2006 года Верховная Рада голосами фракций ПР, БЮТ и КПУ отправила в отставку правительство Ю.Еханурова. В ответ В.Ющенко отозвал подпись под меморандумом о взаимопонимании между властью и оппозицией «Декларация единения и сотрудничества ради будущего Украины», подписанной 13 сентября, что ввергло Украину в новый и довольно продолжительный  политический кризис.

Однако стоит отметить, что после подписания газового соглашения Россия оказалась заинтересована в укреплении позиций президента В.Ющенко. 10 января 2006 г., когда Путин и Ющенко встретились в Астане на инаугурации Н.Назарбаева, оба были заинтересованы во взаимной поддержке. Кремль к этому времени разочаровался в «пророссийских» силах на Украине (ПР), которые резко выступили против договорённостей по газу. Фактически, Ющенко стал главным контрагентом Кремля на Украине.

Дальнейшие переговоры по газу сводились к отказу украинской стороны от предложений России: предоставления Газпрому контроля над газо-транспортной системой в обмен на стабильную цену на газ, право участия в реэкспорте газа и в РосУкрЭнерго. Стоит и подчеркнуть такой важный негативный итог, как большой имиджевый ущерб, который нанёс газовый кризис России и Газпрому в глазах западного сообщества. Тема формирования единой энергетической политики, «энергетического НАТО», с идеей которого Польша выступала уже не первый год, стала одной из важнейших для Евросоюза.

Череда конфликтов между Россией и Украиной была дополнена и рядом более мелких сюжетов. Например, 20 января 2006 года Россия ввела запрет на ввоз мясомолочной продукции из Украины, и последующие переговоры Москвы и Киева не изменили ситуации. В том же году В.Литвин открыто признал, что российско-украинские отношения «втягиваются в фазу холодной войны», а Л.Кравчук отметил, что «за всю непростую историю независимости у нас ещё никогда, подчёркиваю, никогда не было столь плохих отношений с Россией». Всё это нашло и живое отражение в изменении общественного мнения обеих стран. По соцопросам, за 2005 год количество россиян, считающих отношения между Украиной и Россией хорошими, сократилось с половины до примерно одной пятой части опрашиваемых. Оценка отношений как плохих, наоборот, повысилась за год в три раза, став абсолютно доминирующей. При этом общественное мнение России весьма благосклонно отнеслось к изменениям в энергетической политике России относительно Украины. Характеристика украинцев как «братского народа» почти ушла из языка СМИ и заявлений политиков.

С августа 2006 года новый кабинет министров Украины во главе с В.Януковичем стал проводить корректировку внешнеполитического курса. В частности, уже 11 августа было объявлено, что Украина откладывает принятие плана действий по членству в НАТО. В сентябре Янукович в Брюсселе заявил, что Украина к инициированию процесса по вступлению в НАТО не готова. Фактически, Партия регионов заявляла о приоритете процессов «европеизации» как основном способе интеграции в западное сообщество. Тем не менее, курс на дальнейшее развитие сотрудничества с НАТО свёрнут не был, более того – новое правительство попыталось ему придать дополнительные импульсы. Заинтересованность Украины дальнейшим развитием тесных отношений с Альянсом была подчёркнута в двух письмах премьер-министра к генсеку НАТО от 26 марта и 9 июля 2006 г.

Политика кабинета В.Януковича была направлена на нормализацию отношений с Россией, однако она осуществлялась в условиях сильно изменившегося отношения к «Партии Регионов» в Кремле. Фактически, она уже не рассматривалась как «пророссийская сила», а Янукович – как самый удобный партнёр. Общая направленность украинской политики России во время деятельности правительства Януковича никак уже существенно не изменилась. И тем не менее, общий конфликтный фон был значительно притушен. Если для отношений в 2006 году была характерна череда локальных кризисов, то в 2007 году они развивались, несомненно, гораздо спокойнее.

В декабре 2006 г. в Киеве было проведено первое заседание комиссии «Ющенко-Путин». По мнению самого В.Ющенко, главном итогом был сам факт возобновления прямых переговоров после почти двухлетнего перерыва. На этом совещании были обозначены темы для двустороннего сотрудничества (авиация, космонавтика, энергетика и др.) и достигнута предварительная договорённость о разработке в дальнейшем совместной «дорожной карты» развития двусторонних отношений.

16 апреля 2007 года глава МИД Украины Арсений Яценюк впервые приехал с официальным визитом в Россию. Он подтвердил позицию Киева в том, что главной стратегической задачей в отношениях двух стран является обновление Большого договора о сотрудничестве Украины и России, подписанного ровно 10 лет тому назад. Кроме того он вновь поднял тему пребывания ЧФ в Севастополе и проблему проведения демаркации и делимитации государственной границы. 22 июня 2007 года премьер-министры М.Фрадков и В.Янукович подписали План экономического сотрудничества между двумя странами на период 2008-2010 гг.

И тем не менее расценивать произошедшие перемены как потепление, или даже просто как нормализацию отношений двух стран, было бы неправильно. В сентябре 2007 года В.Литвин дал прекрасную характеристику этому этапу взаимоотношений, заявив, что «на сегодняшний день российско-украинские отношения формализованы и поставлены на «паузу». … Украина всё меньше и меньше интересует Россию как государство, и главная причина этого в том, что Украина – непредсказуемый партнёр». Вести речь о формировании стабильной системы отношений в условиях постоянно возобновляемого политического кризиса на Украине просто невозможно. В Москве постоянно подчёркивается, что на Украине отсутствует договороспособная сторона, вести диалог даже по ключевым вопросам в условиях постоянной смены власти и неотрегулированности функций различных ведомств (после политической реформы 2006 года) оказывается просто не с кем. Незадолго до новых парламентских выборов посол России на Украине В.Черномырдин оценил отношения между двумя странами «на твёрдую троечку» и подчеркнул вопрос: «Как развернуть эти отношения, если украинская сторона непременно находится в выборах?».

В результате несколько раз намечаемая встреча президентов Ющенко и Путина для обсуждения перспектив заключения нового Большого договора в 2007 году так и не состоялась. Между тем, всё, что касалось двустороннего плана действий на 2007-2008 годы, было сорвано Украиной, власти которой пытались дополнять уже согласованные позиции.

Парламентские выборы 30 сентября 2007 года обозначили дальнейшее поражение российских интересов на Украине. Сформированный после очередного долгого политического кризиса к 18 декабря новый кабинет Ю.Тимошенко изначально позиционировался как ещё более антироссийский и прозападный по своим намерениям, чем предыдущий его состав в 2005 году. С начала 2008 года вновь обострилась вся серия конфликтных тем российско-украинских взаимоотношений. Вновь поднят вопрос о пользовании Россией крымскими маяками, инициирована серия новых решений, направленных на дальнейшее ущемление прав русскоязычного населения Украины и дальнейшей украинизации общественной жизни и образования, заявлена широкая программа пересмотра итогов приватизационных процессов за все 17 лет независимости, что неминуемо должно сильнейшим образом задеть интересы России и российского бизнеса на Украине.

Несмотря на противодействие В.Ющенко, новый премьер вновь поднял вопрос о пересмотре газовых договорённостей января 2006 года. При очень малой вероятности добиться изменений цен на поставляемый Россией газ в 2008 году, основной цель является добиться изменения тарифов на транзит российского газа. Новое обострение во взаимоотношениях двух стран неминуемо будет проходить на фоне непрекращающегося внутриполитического кризиса на Украине и приближающихся новых президентских выборов.

Помимо того что России по сей день трудно определять дееспособных переговорщиков на Украине, дальнейшему ухудшению отношений способствует уже вполне сложившийся стиль действий «оранжевых» сил в отношениях с Россией: одностороннее принятие решений, постановка Москвы перед фактом часто без каких-либо предварительных консультаций.

Впрочем, всё это наносит весьма сильный ущерб интересам самой Украины: основная задача по упрочению своего положения как главного транзитёра энергоресурсов из России на Запад фактически сорвана, и строительство СЕГ и «Голубого потока» тому яркое подтверждение. В то же время, для правительств Тимошенко характерна ориентация не на крупные геополитические игры, а на конкретные экономические интересы ряда групп влияния, что, с одной стороны, неизбежно выражается в высокой конфликтности с Кремлём, но, с другой стороны, и оставляет возможность для торга и уступок Украины в политических вопросах.

К 2008 году в Москве вполне осознали ошибочность прежней однозначной ставки на В.Януковича и «Партию регионов» как на пророссийскую силу. По сути, вся прежняя политика России по созданию на Украине крупной общенациональной пророссийской силы потерпела крах. Партия регионов активно способствует украинизации школ на востоке, проведению совместных учений с НАТО на территории Украины, никак не помогает делу реинтеграции с Россией. По общему мнению, за время второго кабинета В.Януковича положение русскоязычного населения не только не улучшилось, но наоборот продолжались процессы ущемления его прав. Тем не менее, ПР по-прежнему воспринимается обществом скорее как сила пророссийская, а какой-либо альтернативы ей в украинской политике так и не возникло.

Примечательно, что при этом Россия располагает огромным пророссийским электоральным ресурсом на Украине – 10-ти миллионным русском населением, при том что русского языка в общении продолжает придерживаться бóльшая часть населения всей страны. А ведь именно на основе задачи по защите прав русского нацменьшинства и вообще русскоязычного населения могла бы сложиться вторая крупная восточно-украинская партия с заметным влиянием и в Центральной Украине. Задача формирования объединений для защиты прав нацменьшинств обыкновенно входит в общепризнанную сферу обязательств материнской страны по отношению к своим диаспорам, то есть является естественной сферой деятельности Москвы, на которую она имеет права по всем понятиям международного права и которую уже давно ждут от неё на Украине деятели русской общественности. Однако Россия полностью отстранилась от своих обязанностей по формированию подобного движения, демонстрируя полную незаинтересованность в появлении на Украине действительно пророссийской силы.

На Украине нет консенсуса элит по внешнеполитическим вопросам, поэтому в условиях неустойчивости власти внешнеполитическая линия Киева сильно меняется, её общая концепция даже в основных чертах так и не сложилась. Отсутствует единая позиция по вопросам отношений с Россией. У всех политических сил сиюминутные тактические мотивации преобладают над стратегическими. Контакты России и Украины носят несистемный характер. Дальнейшее развитие ситуации, а особенно движение в НАТО, ведёт Украину к новому полномасштабному кризису в украинском правящем классе.

При этом неопределённость положения на Украине получила зеркальное отражение в политике самой России. На фоне отсутствия общего для российских элит стратегического видения места Украины в качестве соседа России в будущем, политика Кремля во многом определяется интересами крупных госкорпораций и чиновничьих кланов, у которых нет единого мнения о том, кого России желательно видеть на высших постах в Киеве. Значительная часть крупного российского капитала продолжает поддерживать «оранжевые» силы, и с этим Кремль тоже должен считаться.

Из Москвы сейчас исходит скорее требование стабилизации ситуации на Украине, формирования какого-либо устойчивого и договороспособного правительства. Однако нет предпочтительного представления о том, как можно способствовать созданию такой ситуации. Россия сейчас обладает довольно ограниченным набором рычагов влияния на неё. По прежнему есть заказ на согласованность ряда внешнеполитических действий. Понятно, что если наши страны вступят в ВТО порознь и без соответствующих договорённостей, гарантированно начнётся торговая война. Однако реальная координация политики в этой области сейчас немыслима. В целом Москва прежде отстаивала концепцию совместного и синхронизированного движения в Европу, однако на фоне общего ухудшения отношений России с Западом и всё более явственной политики исключения России из расширяющегося до её границ евроатлантического сообщества такие предложения Москвы оказываются просто контрпродуктивны для западного вектора внешней политики Украины.

Одновременно можно признать, что провалилась вся политика РФ, направленная на создание круга лояльных государств, средством чего виделась однозначная поддержка реально действующей власти в каждой из стран-соседей. Украина это показала с наибольшей степенью убедительности. Россия не предлагает никаких проектов, которые не были бы основаны на совместном прошлом, но на совместном будущем. Политику России в отношении Украины нужно рассматривать скорее как политику отдельных групп влияния, связанную с их конкретными интересами, что в принципе исключает даже формулировку стратегических задач государственного уровня. Прежняя цель Москвы на постсоветском пространстве – сохранение статус-кво – оказалась залогом слабой позиции, но так ничто и не пришло ей на смену.

Отсутствие налаженной системы политических и экономических связей между Россией и Украиной имеет конкретное выражение в слабости экономического сотрудничества. Например, Украина является пятым по величине торговым партнёром РФ после Германии, Нидерландов, Италии и Китая, и первым в СНГ, лишь немного опережая Республику Беларусь. Даже при очень быстрых темпах роста внешнеторгового оборота между Россией и Украиной (примерно на 20-30% в год), в целом российско-украинский товарооборот смотрится весьма скромно: 5,95 в 2005 году и 5,5% в 2006. Россия находится на седьмом месте среди инвесторов в украинскую экономику, а крупнейшим торговым партнёром и инвестором Украины является Евросоюз. Между Россией и Украиной по-прежнему сохраняется режим торговых войн, особенно в области мясомолочной продукции. В 2000-х гг. российские стальные и химические предприятия вышли на мировой рынок и там стали конкурентами с украинскими. Схожая структура экономик двух стран обусловливает жёсткую конкурентность России и Украины и на внешних рынках, и на постсоветском пространстве, что при общности уровня и характера производств только ослабляет позиции каждой из стран.

Главная проблема состоит в том, что не удаётся найти новый формат стратегического партнёрства между Украиной и Россией. На деле Россия и Украина не являются стратегическими партнёрами ни по одному из основных вопросов взаимоотношений, а связи между двумя странами заморожены в основных конфликтных точках. Украинская ситуация сейчас характеризуется хрупким равновесием восточных и западных сил, что оборачивается крайней нестабильностью внутриполитической жизни, однако со стороны выглядит скорее как status quo, который никто из внешних сил не решается нарушить. По сути, и Россия, и другие внешние игроки боятся того же, чего боятся и основные игроки украинской политики: неосторожным движением опрокинуть еле держащееся единство страны. Такой двусоставной и шаткой Украине не находится определённого места ни в геополитических планах России, ни в планах Запада, однако процессов распада такого гиганта, каким она является, боятся все. Как «стратегическое равновесие сил» между НАТО и ВД во времена Холодной войны гарантировало миру относительно мирное существование, так ситуация «50 на 50» в украинской политике пока что уберегает Украину от открытого гражданского противостояния. И тем не менее, такая ситуация вряд ли может быть очень долгой, и это всем понятно.

Фактически, ни Россия, ни Запад сейчас просто не имеют определённой позиции по Украине и её будущему. Россия после «Помаранчевой революции» по сути ушла от активной геополитики на просторах СНГ, сведя свои отношения со странами-соседями к отстаиванию интересов крупных госкорпораций. Запад так и не решился пригласить Украину в ЕС и запустить механизмы принятия её в НАТО. Чёткая стратегия относительно Украины есть только у Польши – «доктрина Гедройца-Мерошевского», и можно сказать, что определённых и весьма весомых успехов на украинском направлении добивается сейчас только Варшава.

Для любых сценариев развития ситуации важнейшим и решающим фактором остаётся позиция России. Между тем у России до сих пор нет никакой определённой стратегии в отношении стран СНГ и Украины в частности, нет внятной стратегии структурирования постсоветского пространства. Главная цель СНГ – создание единых экономического и оборонного пространств – так и не была реализована. В результате отношения с соседями Москва пустила на самотёк. Нет долгосрочного целеполагания, нет долговременного проектирования. Политика России носит откровенно реактивный характер, она ситуационна и спонтанна. Россия до сих пор не определилась и в вопросах самых общих черт идеологического насыщения российско-украинских отношений, хотя это уже проблема несформированности собственно идентичности российской государственности.

Главная проблема современной Украины – внутренний территориальный раскол. Украина – территориально нестабильное государство и вопрос о его возможном распаде реально стоит на повестке дня. И никакие более или менее успешные попытки преодоления политического кризиса этой ситуации изменить не могут. Сильные территориальные кланы страны пока что ориентированы более на вхождение в центральную власть, чем на борьбу за автономию или отсоединение своих регионов. Их структура собственности в разной степени рассеяна по всей стране, их интересы в основном лежат в области общегосударственной политики. Такие кланы являются представителями населения своих регионов лишь в очень небольшой степени, главная же их цель — борьба за власть в Киеве, за её доли и за своё лобби при ней. Реальность такова, что пока что на Украине нет определённых и экономически-сильных элит, явно заинтересованных в её распаде. Соответственно, важнейшей темой внешних связей Украины при любой власти остаётся поиск внешнего гаранта государственной целостности.

Ориентация на Россию, даже притом, что Россия вполне реально может гарантировать ей целостность территории (как и было в ХХ веке), не приведёт к желаемому результату из-за очень жёсткой позиции Запада Украины, в первую очередь Галичины, особенно на фоне нарастания конфликтного характера отношений России с Западом. Потенциально реальными гарантами территориальной целостности Украины могут быть западные структуры, и в первую очередь НАТО. Неудивительно поэтому, что даже «Партия регионов», позиционирующая себя как сила, скептично настроенная в отношении планов интеграции Украины в Альянс, посчитала нужным записать в своей Программе, что «партия поддерживает дальнейшее развитие и оптимизацию сотрудничества Украины с НАТО в целях полноценного включения в систему европейской безопасности».

Такая ориентация украинской государственности, будучи для неё вполне естественной не только с практической, но и с идеологической точки зрения (имеется в виду идеология украинского национализма как она представлена в работах любых её важнейших идеологов), несомненно, представляет для России большую опасность. Однако помимо грозных заявлений МИДа РФ и отдельных политиков относительно процессов сближения Украины с НАТО, никакой реальной последовательной политики на предотвращение такого хода развития событий Россия не ведёт. По сути, Москва не предлагает Киеву никаких качественных альтернатив, строя свою аргументацию лишь на понятиях «общего прошлого» и «братской взаимности».

В январе 2008 г. было опубликовано письмо руководителей Украины (за подписями В.Ющенко, Ю.Тимошенко и спикера ВР А.Яценюка) Генеральному секретарю НАТО Я.де Хооп Схефферу, в котором говорилось о заявке Украины на подключение к Плану действий для членства в НАТО на апрельском саммите альянса в Бухаресте. 25 января Госдума РФ денонсировала российско-украинское соглашение о средствах предупреждения о ракетном нападении и контроля космического пространства (от 28 февраля 1997 года). Замминистра обороны России Николай Панков мотивировал это решение не только тем, что "обе станции полностью выработали свой ресурс", но ещё и тем, что в 1997 году это соглашение заключалось с учетом "добрососедских на тот момент отношений с Украиной". Таким образом, уже в начале деятельности второго кабинета Ю.Тимошенко российский политический класс открыто демонстрирует признание того факта, что отношения между двумя странами за десять лет перестали быть «добрососедскими». Удерживать старую концепцию «извечной дружбы двух славянских народов» даже на уровне политической риторики уже признано нецелесообразным.

Со всей определённостью можно сказать, что Украина – это главный внешнеполитический провал президента В.Путина, провал многократный, против которого Кремль оказался абсолютно бессилен. Провал, являющийся, к сожалению, поражением не только российской власти, но и всего русского народа, так как его продолжают разделять на части сепаратистскими идеологиями, само существование этого народа отрицающими. Самоустранение России от геополитических игр с Украиной, от каких либо планов реинтеграции – это выражение уже нескрываемого бессилия. Бессилия, которое очень сильно бьёт по национальному самосознанию русского народа. Современное состояние российско-украинских отношений имеет серьёзнейшие влияние не только на международное положение Российской Федерации, но и на процессы кризиса и разложения русской идентичности.