5 июля — 90 лет со дня открытия І съезда Коммунистической партии (большевиков) Украины. Поскольку Украина тогда была оккупирована немецкими войсками, съезд проходил в Москве. Помимо прочего, там рассматривался вопрос о российско-украинских отношениях. "Украина связана с Россией теснейшими экономическими узами, — отмечалось на партийном форуме. — Для длительного разделения этих двух частей ранее единой России необходима посторонняя помощь, сила в виде германского империализма и финансового капитала, которая подчинит себе Украину". Поэтому делегаты съезда высказались за объединение с советской Россией. Вместе с тем большевики Украины подчеркивали, что "если бы Россия была не советской, а монархической, мы не ратовали бы за воссоединение с нею".

6 июля — 170 лет со дня рождения Ватрослава Ягича, выдающегося австрийского ученого (хорвата по происхождению), специалиста по славянской филологии. Авторитетный деятель науки, профессор Венского, Берлинского и других университетов, Ягич много внимания уделял украинскому вопросу. Малорусов, великорусов и белорусов он считал тремя ветвями единой нации с разными диалектами, но с одним литературным языком и потому осуждал украинских сепаратистов, "которые не умеют любовь к своему родному наречию сдружить с уважением к общерусскому культурному единству, стало быть, с уважением к языку Пушкина, Лермонтова, Гоголя". Особенно резко выступал ученый против своих соотечественников (австрийских подданных) — "наших галицких украинцев (так они себя теперь называют), которые действительно воображают себе, что они сделались коноводами для целой Украины, и что при помощи немцев им когда-то удастся отторгнуть русский юг от России и составить особое украинское государство... Я сочувствую нашему Грушевскому, Франко и т. д., пока они остаются на почве науки и просвещения. Но создавать независимую Украину — в этом я не желаю поддерживать их. Мы, славяне, и без того чересчур дробимся, оттого так мало и значим". 

В тот же день — 135 лет со дня рождения Ивана Стешенко, видного деятеля украинского движения. Большую известность он получил во время полемики по языковому вопросу, разгоревшейся в начале ХХ века. Отвечая на упрек Ивана Нечуя-Левицкого в том, что украинский язык создается искусственно, на основе галицких говоров, в огромном количестве дополняемых иностранными или просто выдуманными ("выкованными") словами, Стешенко заявил, что украинцы Российской империи во всем виноваты сами. Эти украинцы, указывал Иван Матвеевич, не хотели отказываться от русского языка и создавать для себя другой литературный язык, не такой, как у великорусов. "И вот, — продолжал он, — галицкие литераторы берутся за это важное дело. Создается язык для учреждений, школ, наук, журналов. Берется материал из немецкого, польского и латинского языка, куются по народному образцу слова, и все вместе дает желаемое — язык высшего порядка. И, негде правды деть, много в этом языке нежелательного, но что было делать?" Стешенко не смущал тот факт, что нового языка почти никто в Украине не понимал. "Правда и то, что литература должна существовать для публики, — соглашался он. — Но бывают такие эпохи в истории, как теперь у нас, что скорее приходится не иметь публики и нести потери, но дело свое делать". Стоит ли удивляться, что после революции Центральная Рада назначила такого деятеля министром просвещения? Тут уж Иван Матвеевич развернулся вовсю. Он проявил себя фанатичным украинизатором. Однако падение Центральной Рады прервало политическую карьеру Стешенко, а летом 1918 года его пристрелили на вокзале в Полтаве. Кто и почему — неизвестно. 

 27 июля— 85 лет со дня выхода декрета Совета народных комиссаров УССР "О мерах по делу украинизации школьно-воспитательных и культурно-просветительных учреждений". Согласно декрету, предусматривалось в течение двух лет закончить перевод на украинский язык всех учреждений социального воспитания (за исключением школ для национальных меньшинств), запретить прием в вузы, техникумы, профшколы, а также выдачу дипломов выпускникам этих заведений без сдачи экзамена по украинскому языку. На украинский же должны были планомерно переводиться все политико-просветительные и культурные учреждения (кроме учреждений для нацменьшинств), совпартшколы и т. д. Это был еще один шаг на пути намеченной большевиками тотальной украинизации бывшей Южной Руси. 

30 июля — 145 лет со дня издания так называемого "валуевского циркуляра" с его знаменитым "не было, нет и быть не может". Авторство этой фразы до сих пор приписывается царскому министру внутренних дел Петру Валуеву, а сам документ считается актом притеснения языка и культуры украинского народа. Между тем циркуляр являлся лишь реакцией на польский мятеж, охвативший тогда Правобережную Украину. Распоряжение Валуева было направлено против попыток деятелей украинофильского движения (руководимого поляками) вытеснить из Украины русский язык, заменив его (прежде всего в системе образования) на срочно создаваемый другой язык, названный украинским. "Возбуждение этого вопроса, — отмечалось в циркуляре, — принято большинством малороссиян с негодованием, часто высказывающимся в печати. Они весьма основательно доказывают, что никакого особенного малороссийского языка нет, не было и быть не может и что наречие их, употребляемое простонародьем, есть тот же русский язык, только испорченный влиянием на него Польши; что общерусский язык также понятен для малороссов, как и для великороссиян, и даже гораздо понятнее, чем теперь сочиняемый для них некоторыми малороссами и в особенности поляками так называемый украинский язык". Вот книгопечатание на этом искусственно создаваемом украинском языке и приостанавливалось министерским указом. Причем приостанавливалось ненадолго — после подавления польского мятежа циркуляр утратил силу. Издания же произведений малорусской художественной литературы (они-то как раз выходили на языке простого народа — на малорусском наречии) запрет совершенно не касался.